Впрочем, парочке было, что пить и без чая. Тимур вскользь прошёлся взглядом по накрытой поляне. К тёткиным деликатесам прилагалась бутыль с вином. Вояки хлебали по очереди прямо из горла и, судя по задушевности беседы, братанию лбами и героическому блеску глаз, терапевтическая доза была превышена многократно. Майор в очередной раз переживал взятие Шевзского рубежа: с азартом выкладывал палками на траве дислокацию войск, вещал с надрывом, размахивал руками… «Стриженная» слушала, закусив губу, изредка кивала, ободряюще сжимала подрагивающую ладонь командира. Идиллия… Так хотелось от души плюнуть и уйти. Парень знал этот бой не понаслышке и, пожалуй, мог бы внести в повествование свои коррективы, но… всё-таки не стоило. Потому как, он как раз и был одной из тех паскуд, которые держали высоту и « отстреливали наших мальчишек».
- Куда?! – возмущённый рык «медведя» пресёк попытку скрыться из виду.
Парень замер на месте, чуть повернув голову.
- Ты гляди! – вояка кивнул напарнице. – Совсем распоясался рядовой. Тебя отпускали?!
- Нужен? – постарался не выказывать эмоций пленный.
- Нужен – не нужен… Спросить должен! И встать, как положено!
Мысленно считая до ста, Тимур поправил одежду, выпрямился и, развернувшись на пятках, пошагал к костру. Этот пунктик командира давался горцу особо тяжело. Обычно Вардан был непритязателен в общении, но стоило ему набраться… И соблюдение субординации становилось жизненно важным.
- Виноват, - сухо поджал губы пленный, вытягиваясь перед командиром. – Разрешите идти?
- Куда? – методично уточнил мужчина, приосанившись вслед за подчинённым.
- Спать. Вам – палатка, а я в машине лягу, - устало пояснил «головешка», слабо надеясь, что на сегодня его вахта окончена.
Дров он нарубил с запасом, на всю ночь хватит, ночлег оборудовал, чая целый котелок – утопиться можно… Чего им ещё не хватает?!
- Спать, спать… - уныло передразнил командир. – Ну, что ты как старик! А посидеть? А выпить с нами?
Тимур искоса взглянул на майора, оценивая шансы. Сильно ли тот рассвирепеет, если сразу отказать?
- Давай к костру, - «стриженная» кивнула на свободное место. – Шмотки мокрые. За водой на пузе что ли ездил?
- Так точно, - буркнул парень, усаживаясь. Зарабатывать назидательный подзатыльник за игнорирование старшей по званию желания не было.
- На, согрейся, боец, - «медведь» сунул в руки полупустую бутыль и кусок хлеба, намазанный чем-то жирным, мясным и капающим на штаны. – За тех, кто не вернулся… за ребят наших… Чёрт с ним… Можешь и за своих тоже…
- Я не пью, - пленный аккуратно отставил ёмкость с вином и задумчиво глянул на бутерброд. Пригодится ли? Ведь сейчас точно зубы выбьют.
- Не хочешь павших помянуть? – помолчав, переспросил Вардан. Внешне командир был вполне спокоен, но из глубины уже прорывались знакомые нотки бешенства.
- Я и так помню… А пить не могу. Эджес-Вух всё видит…
Лейтенант наморщила лоб:
- Что-то я не замечала, чтоб у эдайцев так строго с выпивкой было…
- Есть у них заковырка, - мрачно усмехнулся майор. – С врагами пить нельзя, с иноверцами… Мы к этому гадёнышу как к человеку, а всё одно – «крежча». Так?
Тимур внутренне подобрался. Ну, вот оно… началось. Зацепился «медведь», теперь не отпустит. Будет лапой шевелить, на зуб пробовать… Не одно, так другое…
- Пей, я тебе говорю, - сквозь зубы прорычал мужчина, впихивая в руки злополучную бутыль. – Совсем страх потерял? Учить надо?
- Один глоток сделай и всё, - «стриженная» вскинула голову, блестя хмельными глазами.
Тимур даже успел удивиться. Уж от неё-то он ожидал большего. На болоте так смаковала, так ненавидела, аж ядовитой слюной капала. Для себя парень решил, что не прирезала только потому, что командир запретил, но ведь всё равно дорвалась – ладонь вспорола аж до сухожилий... А тут спокойная как удав, ни предвкушения, ни азарта… Вроде как даже совет дружеский дала: мол, выпей, дурачок, и ничего тебе не будет.
- Мне нельзя, - упрямо повторил горец, медленно поднимаясь на ноги. Понятно, что надо будет – и уронят, и отпинают. Но зачем упрощать задачу?
- Пей, паскуда, я ведь силой залью, - командир не прибавил к громкости ни пол тона. Он, похоже, вообще не имел привычки орать. Вот только голос звучал теперь совсем по-особенному, словно прорываясь из самой преисподней.
Вардан терял терпение. В свете костра его фигура казалась бронзовой, цельнометаллической глыбой, заряженной лишь на один результат. Парень не понял, что там лепетала тётушка про слабое здоровье первенца. Как по нему, так майор мог таскать из огня поленья голыми руками и, не морщась, крошить в мелкую щепку. Такая мощь пугала. Жить-то хочется всем, даже не слишком умным и крайне принципиальным.