— Значит, ты… и есть Летус?
Библиотеку сотряс смех. Не холодная насмешка монстра, а искренний, глубокий, почти человеческий хохот — раскат звука, в котором эхом отзывались века, не слышавшие ничего более абсурдного.
Этот смех ударил по её самолюбию сильнее любого укуса.
— Если не Летус, тогда кто? — упрямо прошептала она, борясь с дремотой. — Ты не простой вампир. Я видела других. Они… смертны.
Смех оборвался мгновенно. Веселье на лице Января схлопнулось, уступив место ледяному хищному взгляду.
— Откуда? — голос стал тихим и острым, словно осколок стекла. — Откуда ты знаешь о других?
Она почувствовала смещение баланса сил — это был её козырь.
— Сделка, — выдохнула она, цепляясь за ускользающее сознание. — Правда за правду. Ты говоришь, кто ты. Я говорю — откуда знаю о них.
Он взвешивал её слова в тишине, долгой как вечность.
— Согласен.
Но мир окончательно качнулся и погас.
— Мне нужно… отдохнуть…
Он подхватил её прежде, чем она рухнула на пол, понёс из библиотеки. Её слабый протест утонул в ватной тишине сна, голова безвольно опустилась на его плечо.
Уложив её на кровать, Январь остался рядом. Он смотрел на её спящее лицо — парадокс упрямства и уязвимости. Провёл рукой по воздуху над щекой, ощущая тепло её жизни, но не решаясь коснуться.
Не просто жертва. Не просто донор. Впервые за бесцветную вечность кто-то заставил его почувствовать нечто большее, чем голод и скуку.
Интерес.
И это чувство пьянило почти так же сильно, как её кровь.
*****
Тупая боль в висках вернула Лану в реальность. Она проснулась выжатой до предела. Первым делом направилась в библиотеку — по привычке, по инстинкту. Это пыльное помещение стало для них нейтральной территорией переговоров.
Январь уже сидел у камина в своём кресле с бокалом рубиновой жидкости. Заметив её, кивком указал на второй бокал на столике — приглашение.
Лана подошла неуверенно. После вчерашней уязвимости ей было не по себе.
— Что… что мы будем делать сегодня? — спросила она тише, чем хотела.
— Кажется, мы нашли новую ветвь в нашем соглашении, — ровно произнёс Январь. — Твоё тело должно восстановиться, так что кровь пока не может быть платой. Но у нас появилась новая валюта. Ты расскажешь мне, откуда у тебя такие познания. А я, в свою очередь, продолжу свой рассказ.
Лана растерялась. Она ожидала чего угодно, но не этого спокойного, делового предложения. Он помнил. Он был серьёзен.
Она взяла бокал и села напротив. Сделав глоток для храбрости, начала:
— Это был не клуб и не организация. Скорее… пристанище, — тихо сказала она. — Место, куда стекались такие, как я. Люди с контрактом. Мы находили его по слухам, по зашифрованным сообщениям.
Она посмотрела в свой бокал.
— Нас учили не сражаться. Нас учили выживать. Показывали слабые и сильные стороны вампиров. Рассказывали о мутантах, которых следует избегать, и о Старом поколении, с которым нельзя вступать в контакт. Нас учили прятаться, заметать следы. — Она горько усмехнулась. — Там было много людей. Все они были… потухшими. Уставшими. Как я.
Январь слушал молча, лицо непроницаемо.
— Кто создал это сообщество? — спросил он, когда она замолчала. Вопрос был точен, как удар скальпеля.
— Я не знаю, — честно ответила Лана. — Никаких имён. Хотя… — нахмурилась, вспоминая деталь, которой раньше не придавала значения. — Там всегда была одна женщина. Она не спускалась к нам. Просто наблюдала со второго этажа. Её лица я почти не видела, только силуэт. Но все относились к ней с огромным, почти суеверным уважением. Я всегда думала, что она — таинственный благодетель.
Рассказ повис в воздухе.
Пальцы Января сжали ножку бокала так, что тот казался на грани трещины. В его глазах мелькнула тревога — настоящая, почти человеческая.
— Ты помнишь, где это место? — голос напряжённый.
— Да, — кивнула Лана. — Но я не была там с тех пор, как получила пистолет и одну серебряную пулю. Сказали: это мой единственный шанс против моего вампира. Пару лет назад.
Она посмотрела на него с недоумением.
— Это сообщество… оно так опасно для тебя?
Январь медленно выдохнул. Маска безразличия вернулась.
— Нет, — коротко ответил он. Затем взгляд изменился: — Ты хотела узнать, кто я. Кажется, время пришло.
Он отставил бокал. Библиотека вокруг потемнела.
— Нас было четверо. Мир знал нас как Четырёх Всадников. Мы были первыми, кого обратил Летус. Его дети. Его генералы.
В воображении Ланы возникла картина: четыре могущественные фигуры рядом с Летусом на фоне пылающего города. Разные, но в каждом — отголосок силы создателя.
— Арес. Первый. Война. Для него мир был шахматной доской, люди — пешками. Тактик и стратег, дышал битвой. Родился во время войны в возродился прямо на поле битвы.
Перед глазами пронёсся образ могучего воина в тёмных доспехах, одним взмахом меча сметающего отряд солдат.
— Лим. Вторая. Чума. Она отбирала людей и обращала их в нашу армию — послушных солдат ночи.
Лана увидела элегантную женщину, склонившуюся над раненым солдатом; её прикосновение несёт не исцеление, а преображение — глаза солдата вспыхивают красным.
— Песто. Третий. Голод. Его не интересовали ни война, ни власть — только знание. Он изучал нас и природу вампиров.
Фигура в длинном плаще склонилась над столом с колбами и древними инструментами; на заднем плане пылают тела новообращённых.
— Именно Песто понял: новообращённый — непредсказуемое оружие, сильнее и выносливее обычного, но разум его горит безумием. Он предложил использовать их как одноразовое оружие: обращать перед битвой и сжигать после.
— И был четвёртый… самый младший и самый близкий к Летусу — его главный советник.
Лана увидела молодого человека рядом с троном Летуса; взгляд его светел и свеж по сравнению с Январём сейчас.
— Летус дал ему имя Январь — в честь женщины, с которой тот провёл один месяц. Месяц, который изменил его навсегда.
*****