Он не использовал клинок. Он дрался голыми руками. Каждый его удар был точным и сокрушительным. Он ломал им «кости», сворачивал «шеи», уворачивался от когтей с такой текучей, звериной грацией, что Лана не могла отвести взгляд. Она видела не воина. Она видела воплощение веков боя, совершенное оружие в человеческом обличье. Весь его гнев был здесь, но подчинён идеальному контролю.
Это было соблазнительно. Пугающе и неотразимо.
Когда последний симулятор рассыпался в прах, Январь замер, тяжело дыша. Он медленно провёл рукой по мокрым волосам, откинув их со лба, и только потом — словно всё это время знал о её присутствии — обернулся и посмотрел прямо на неё.
Его взгляд, тёмный и пронзительный, скользнул по ней, оценивая.
— Можешь уже выходить, — его голос был немного хриплым, но в нём слышалась насмешка.
Он подошёл к одной из стоек, взял два тренировочных меча и, не глядя, бросил один из них ей. Меч с глухим стуком упал у её ног.
— Спускайся. Устроим поединок. — Он усмехнулся, медленно шагая к центру арены.
Лана смотрела на меч, а затем на Января. Его предложение было вызовом, и отступить сейчас означало проявить слабость. Она глубоко вздохнула. Сердце колотилось от смеси страха и неожиданного азарта.
Спустившись по каменным ступеням, она подняла меч. Непривычная тяжесть. Клинок был холодным и чужим.
— Я впервые держу в руках меч, — сказала она, пытаясь, чтобы голос звучал уверенно. — Это нечестно.
— Тот трюк с брезентом был великолепен, — ответил Январь. — Но тебе стоит научиться защищать себя лучше. Сообразительности иногда бывает недостаточно.
— В современном мире никто не носит с собой мечи, — парировала она, делая неуклюжий взмах. — Это слишком… старо. — Она посмотрела на него с невинным видом. — Сколько тебе вообще лет?
Уголок его губ дрогнул в усмешке.
— Хочешь узнать? Победи меня.
И он атаковал.
Это был не яростный штурм, как с симуляторами. Его движения были плавными, почти ленивыми, но невероятно быстрыми. Он играл с ней, проверяя её пределы. Его меч танцевал вокруг её клинка, отбивая её неуклюжие выпады с лёгким, почти оскорбительным звоном. Лана отчаянно защищалась, но он был повсюду. Она отступала, пока её спина не скользнула по холодному камню стены.
Она проиграла. Это было ясно с самого начала. Январь двигался, используя лишь малую долю своей силы, но даже этого было более чем достаточно. В один неуловимый миг он выбил меч из её руки, прижал её к стене и приставил тупой конец своего клинка к её горлу. Нежно, но безошибочно.
Она тяжело дышала, глядя в его тёмные, насмешливые глаза, ощущая холод металла на своей коже.
— Это было нечестно! — выпалила она. — Я намного слабее!
— И что? — его голос был тихим, но каждое слово било наотмашь. — Тебе нужно просто стараться больше. Такое чувство, что ты сама не хочешь побеждать. В том клубе ты казалась сообразительней. А сейчас… — он сделал паузу, его взгляд стал ещё более пронзительным, — ты меня разочаровываешь.
Его слова подействовали как пощёчина. Они отрезвили её, прогнав остатки страха. Она перестала вырываться.
— Зачем тебе это? — её вопрос был спокоен, лишён прежней робости. — Зачем ты меня учишь? Я ведь просто донор.
Вопрос застал его врасплох. Он замер. Зачем? Потому что её упрямый огонёк жизни, её непокорность были единственным, что разгоняло его вечную скуку? Он потерялся в своих мыслях, и его хватка на мгновение ослабла.
Этого было достаточно.
Лана действовала на чистом инстинкте, которому её научили в клубе. Она подсекла его ногу, используя его собственный вес и минутное замешательство, и провернула самый отчаянный приём в своём арсенале.
Мир перевернулся.
В следующее мгновение уже она сидела на нём сверху, прижимая его к песку и держа его запястья.
— Я победила! — выпалила она, не в силах сдержать торжествующую улыбку.