— А что… что будет, если вампир нарушит это правило? — спросила она, сама не понимая, откуда взялась смелость, откуда пришла эта дерзость. — Если у него будет несколько доноров одновременно?
Арес улыбнулся. Это была обычная, почти мягкая улыбка, которая в сочетании с его ледяными глазами производила жуткое, леденящее душу впечатление.
— Такого вампира сжигают, — сказал он так просто, словно говорил о погоде, о смене сезонов. — Закон един для всех. Без исключений.
Лана почувствовала, как по спине пробежал холодок. Смерть. Они так легко могут убивать людей. Они легко убивают вампиров. Они не ценят жизни. Как ни странно это было и проклятием Летуса, оказывается она распространяется на всех вампиров. Теперь она поняла: это не общество. Это была тирания, замаскированная под цивилизацию, порядок, построенный на костях и крови. И её возмущение только усилилось.
— А эта юная леди, — Арес вновь обратился к Песто, небрежно кивнув на Лану, словно на принадлежащую ему вещь, — она твой донор?
— Нет, что ты, — с лёгкой усмешкой ответил Песто, в его глазах плясали злые искорки. — Она принадлежит Январю.
Арес чуть приподнял бровь.
— Январю? Интересно. И какой у неё грех?
Вопрос застал Лану врасплох. Грех? Что за чудовищная логика?
— Зависть, — ответил за неё Песто с явным удовольствием, наблюдая за реакцией Ареса, словно наслаждаясь чужой болью.
Арес цокнул языком, и на его лице промелькнула тень досады, как будто он получил плохие новости.
— Зависть… Этот парень меня никогда не слушается. Он был готов убить молодую девушку из-за такого мелкого, такого человеческого греха? В нём совсем не осталось снисхождения.
— О, он передумал, — вкрадчиво произнёс Песто, его голос звучал как шепот змеи. — Более того, он согласился прийти на приём сегодня вечером.
Вот тут Арес впервые проявил настоящее удивление. Его бесстрастная маска треснула, словно стекло.
— Он? Придёт сюда? Почему?
Песто наклонился чуть вперёд и понизил голос, но Лана всё равно слышала каждое слово, каждое слово, которое могло изменить всё.
— Он подозревает, что за последними аномалиями с мутантами стоишь ты.
Лана замерла, переводя взгляд с самодовольного лица Песто на изменившееся, напряжённое лицо Ареса. В голове всё смешалось, словно карты, перемешанные перед раздачей.
Разве только что Песто не предал Января? Он не просто привёл её сюда — он только что донёс Аресу — самому могущественному и опасному вампиру из всех — на Января, раскрыв его подозрения. Какие у них на самом деле отношения? И Январь идёт сюда. Прямо в ловушку.
Впервые за всё время страх Ланы касался не её собственной безопасности. Он был направлен на другого. Ей стало до ужаса страшно за него.
*****
Воздух в его покоях казался наэлектризованным его же собственными мыслями, густыми и тяжелыми, как грозовые тучи, готовые пролиться проклятием. Решение было принято. Он пойдет на этот фарс, который Арес, этот вечный хищник, называл приемом.
Январь двинулся к гардеробу, двери которого не открывались уже много лет. Он выбирал одежду не для светского раута, а для поля боя, пусть и бескровного, для арены, где слова и взгляды будут оружием. Пока его руки, привычные к холоду клинка, перебирали темные, строго скроенные костюмы, его разум методично раскладывал по полочкам факты, сплетая их в единый, уродливый узор, который рисовал неизбежное будущее.
Все началось с мелочей. Едва уловимых аномалий, которые обычный человек пропустил бы мимо внимания. Мутанты, появляющиеся в нехарактерных для них местах, более агрессивные, чем обычно, словно пробужденные от долгого сна. Затем — слухи, шепотки, которые просачивались сквозь бетон и сталь. Слухи о новообращенных, диких и необузданных, которые нарушали вековые законы о скрытности, крича о своем существовании.
Все это было слишком хорошо организовано, слишком слаженно, чтобы быть случайностью. За хаосом всегда скрывается чей-то порядок, чья-то зловещая воля. И Январь знал только одного стратега, способного дирижировать таким кровавым оркестром, одного гения, чья гордыня жаждала власти.
Арес.
Январь застегивал пуговицы на темной рубашке, чувствуя, как ткань ложится на грудь, словно вторая кожа, словно предвестие грядущей битвы. Перед его мысленным взором вставали рассказы Летуса, его создателя, истории, которые он слышал в далеком прошлом. Арес был порождением войны. Он родился в эпоху, когда мир полыхал в огне, и был перерожден в вампира на поле сражения, среди грязи, стонов умирающих и запаха крови. Он не просто выжил в войне — он был ее идеальным воплощением, ее самым страшным оружием.