Песто, застигнутый врасплох, словно загнанный зверь, сумел лишь сухо сглотнуть. Его глаза металися по залу, и, наконец, он выдавил из себя короткий, позорный кивок, который был равносилен признанию в измене.
Это было искрой, которая подожгла пороховую бочку. Зал взорвался.
— Предатель! — пронзительно кричал кто-то из толпы, а другие вампиры, осознав масштаб обмана, обрушивали проклятия на Песто, на его имя, на его ничтожество.
— Мы никогда не присоединимся к вам! — выкрикнул смельчак из толпы, и его слова были встречены одобрительным ревом.
Гелиос усмехнулся, его золотые глаза вспыхнули ярче, отражая пляшущие огни свечей.
— Тогда я объявляю войну.
С его слов, словно по невидимому сигналу, двери и окна распахнулись с оглушительным грохотом, и в зал хлынула целая армия мутантов. Они были чудовищны – скрюченные конечности, гипертрофированные клыки, кожа, покрытая гниющими наростами и язвами. На их лицах, если это можно было назвать лицами, читался лишь животный, безумный голод. Начался настоящий хаос. Вампиры, застигнутые врасплох, сражались отчаянно, но мутантов было слишком много, они наступали волнами, снося все на своем пути. Крики боли и ярости смешались в единый, оглушительный вой.
Арес, сохраняя олимпийское спокойствие посреди этой бойни, решил сначала наблюдать, изучить противника, прежде чем бросаться в бой. Его движения были плавными, почти не требующими усилий, когда он легко отбивался от мутантов, швыряя их прочь мощными телекинетическими толчками. Его сила была настолько велика, что даже касаться их не требовалось. Но ни один из них не был серьезным противником, лишь отвлекающей помехой. Его истинной целью был Гелиос, парящий над хаосом, словно божество войны. Арес метнул в парящего вампира часть массивной колонны, оторвав ее от основания. Затем, не дожидаясь результата, обрушил на него целый кусок стены, отколовшийся от ударов мутантов. Но Гелиос, словно призрак, каждый раз ускользал, растворяясь в воздухе и вновь появляясь в другом месте, его невесомость делала его неуязвимым для атак, основанных на земле. Геокинез Ареса был бесполезен против того, кто не знал притяжения.
Арес, игнорируя нарастающий шум битвы вокруг и крики своих подданных, сосредоточился исключительно на неуловимом Гелиосе, пытаясь предугадать его следующее движение, чтобы наконец-то достать его своими земными объятиями. Он ловко уворачивался от атак мутантов, которые пытались наброситься на него, не отвлекаясь от своей основной цели.
Именно в этот момент, сбоку, на него обрушилась молниеносная, абсолютно бесшумная атака. Январь, словно черный вихрь, ворвался в его поле зрения. Его меч, древний и смертоносный, сверкнувший в тусклом свете, был нацелен прямо на сердце Ареса. Клинок пронзил воздух с идеальной точностью, не оставляя шанса.
Арес, почувствовав смертельную угрозу, отреагировал инстинктивно. Он отбил клинок мощным импульсом геокинеза, создав вокруг себя мгновенный щит из вздыбившейся земли, который отбросил Января назад. Сам Арес отлетел на пару метров, потеряв равновесие. Его глаза сузились, в них вспыхнула холодная, обжигающая ярость, смешанная с глубоким шоком.
— Значит, ты тоже, Январь! Второй предатель! — прорычал он, его голос был низким, полным первобытного гнева, ошибочно полагая, что Январь присоединился к Гелиосу, чтобы поквитаться за старые обиды и свергнуть его с трона.
Не дожидаясь ответа, Арес, чье лицо застыло в маске чистой, ледяной ярости, обрушил на Января всю мощь своей древней, земной силы. Пол под ногами задрожал с глухим, утробным рокотом, словно сам замок просыпался, чтобы наброситься. Мраморная мостовая зала вздыбилась с оглушительным скрежетом, превращаясь в тысячу острых шипов, рвущихся вверх, подобно клыкам гигантского хищника, стремящегося пронзить Января. Арес, с гримасой чистого гнева, взмахнул рукой, и огромный, многотонный кусок пола, вырванный из основания, оторвался, взмыл в воздух и полетел в Января, словно катапультированный каменный молот, способный раздавить его в пыль.
Но Январь был не просто быстр – он был воплощением скорости, воплощением молнии. Он не стал уворачиваться в сторону, что было бы слишком медленно, а, наоборот, рванулся вперед, прямо сквозь смертоносный град вздыбившихся камней. Его фигура была нечетким пятном, едва уловимым для глаза, он пронесся мимо острых, как бритва, осколков, мимо летящего блока, словно воздух не мог удержать его. Меч в его руке мелькнул, почти невидимый, отсекая голову одному из мутантов, который оказался на его пути, издавая влажный, отвратительный хруст, и в следующее мгновение Январь оказался уже за спиной Ареса, его клинок был готов вонзиться.