Когда трое выбранных доноров, еле держась на ногах, стояли перед Мором, ожидая своей участи, он снова заговорил. Его голос звучал торжественно и зловеще, эхом отражаясь от каменных стен.
— Вы заключили контракты с вампирами ради вечной жизни, молодости и красоты. Вы проявили истинную мудрость, пожелав превзойти свою смертную оболочку. Вы — те, кто полностью соответствует всем Десяти Заповедям, приняв путь к истинному благословению. — Он сделал паузу, его взгляд пробежал по ним, оценивая их как товар, который вот-вот преобразится. — Вступите в наш орден. Вместе мы создадим новое сообщество, где избранные будут править, а слабые… станут частью нового мира.
И тут Лана поняла, что же это за "истинное благословение". Это был не просто дар жизни, а новый вид подчинения. Он протянул им три хрустальных кубка, мерцающих в полумраке, наполненных темной, густой жидкостью. Кровь. Наверное, Лим, — с тоской, от которой сдавило грудь, подумала Лана. — Если только они не нашли какой-то новый, жуткий способ обращать в вампиров, помимо крови Всадников, которая сама по себе была уникальным, страшным даром. От этой мысли по коже пробежали мурашки.
Избранные доноры колебались, их лица были смесью неподдельного страха и всепоглощающей, почти животной алчности. Вечная жизнь. Это было то, о чем они мечтали, то, ради чего они пришли сюда, в этот ад. Но какую цену они заплатят за эту мечту? В их глазах читалась борьба, искушение и ужас.
Мор, заметив их нерешительность, усмехнулся, и его красные глаза вспыхнули, как угольки в темноте. Его губы растянулись в жутковатой, безрадостной улыбке.
— Остальные, — его взгляд скользнул по невыбранным донорам, которые, забившись в углах клеток, наблюдали за происходящим с немым ужасом, — могут быть… превращены. В мутантов. Это тоже новый мир. И им тоже найдется место.
Это звучало не как предложение, а как прямая, неприкрытая угроза. Угроза, которая сломала последние барьеры в сознании избранных. Перед лицом перспективы превратиться в чудовищных, бесформенных созданий, вечная жизнь, какой бы она ни была, казалась райским садом. Избранные трое дрожащими руками взяли кубки и, не поднимая глаз, словно боясь встретить чей-либо взгляд, осушили их до дна. Темная жидкость исчезла, и в их глазах, еще секунду назад полных страха, зажглось нечто новое – жуткое, голодное предвкушение, предвкушение чего-то неизведанного и ужасного.
Мор, удовлетворенный, с неожиданной для его худобы силой, резко схватил Песто за шкирку его костюма. Хватка была сильной, унизительной, лишающей всякого достоинства. Песто дернулся, но тут же поник, принимая свою участь.
— А теперь ты, Песто, — прорычал Мор, его голос был холодным и отрывистым. — Разберись с остальными. Нам нужны новые… воины.
В этот момент Лана, глядя на Песто, на его поникшие плечи и послушное, рабское подчинение, наконец-то поняла. Все кусочки головоломки с оглушающим щелчком встали на свои места, складываясь в одну отвратительную картину. "Ну конечно. Песто. Он же ученый." Не просто подлый предатель, не просто жалкий приспешник. Он был мозгом за этим чудовищным экспериментом. Он был тем, кто создавал мутантов, используя свои знания и способности. Его преданность Лим, его талант, его извращенный гений – все это было использовано против них. Против всего мира. И она, Лана, была его последним творением, или, по крайней мере, частью его тщательно продуманного, ужасающего плана. Осознание этого прокатилось по ней ледяной волной, заставляя внутренности сжаться в тугой узел.
Пока остальные доноры, бледные и дрожащие, подгоняемые вампирами, вытаскивались из клеток для своей ужасной судьбы, Мор, чьи красные глаза не упускали ни единой детали, задержал свой взгляд на Лане. В его хищном взгляде не было ни спешки, ни отвращения, лишь холодная, сосредоточенная заинтересованность.
— А вот с ней я поговорю сначала, — произнес он, кивая в сторону Ланы, которая сидела, сжавшись в своей металлической тюрьме.
Зера, до этого момента сосредоточенная на Песто и его задании, повернула голову. Ее ледяные глаза скользнули по Лане.
— Кто она? — ее голос был ровным, лишенным эмоций.
Мор, его губы растянулись в жутковатой, понимающей усмешке, повернулся к Зере, но отвечал так, чтобы Лана слышала каждое слово.
— О, она может знать очень многое. Ее вампир, Январь… у него, видите ли, точно такие же способности, как у меня. Он часто ей показывал что-то из своего прошлого. Словно они были… равны.
Зера приподняла одну бровь, и это было выражением искреннего удивления на ее обычно бесстрастном лице.
— Разве эти выходцы из Культа Семи Смертных Грехов разве не обращаются со своими донорами исключительно как с едой? Выкачивая кровь до последней капли?
Мор издал короткий, сухой смешок, его взгляд снова вернулся к Лане, прожигая ее насквозь.
— У них, Зера, были "другие" отношения. — Последние слова он произнес с особой издевкой, смакуя их, и в этот момент Лана почувствовала, как кровь приливает к ее лицу. Она вспомнила. Вспомнила его объятия. Его кровавые слезы на своих щеках. Вспомнила "поцелуй" накануне, дикий и отчаянный, который стер все грани. Не осознавая того, что ее щеки залились румянцем, она потупила взгляд, чувствуя, как ее собственное тело предает ее.
Мор, наслаждаясь ее реакцией, усмехнулся, его глаза горели злорадным огнем. Зера, однако, оставалась холодной.
— Тебе просто повезло, — произнесла она, обращаясь напрямую к Лане, ее голос был безжалостным. — Повезло, что твой вампир заинтересовался тобой. Но до поры до времени. Сколько он еще будет тобой заинтересован? А когда ты ему надоешь? Когда его вековая память сотрет даже тень твоей значимости?
Слова Зеры ударили сильнее, чем любой удар. Лана потупила глаза, ее внутренний мир рухнул. Она никогда даже не смела и мечтать о чем-то большем. Да, их отношения с Январем перешли все границы, стали чем-то невообразимым, чем-то, что она не могла определить. Но… он никогда не обращался с ней как с игрушкой. Это было другое. Или она просто так хотела верить? Эта мысль, что она была всего лишь временным развлечением, отбрасывала ее в бездну отчаяния.
— Поэтому мы и хотим создать другой мир, — Зера тем временем продолжала, ее голос звучал убежденно, но все еще холодно, словно высеченный изо льда. — Мир, где люди не будут просто едой для вампиров. Где они не будут зависеть от прихотей древних монстров, как ты, девочка. Все будут равны.
Лана, подняв голову, почувствовала в себе новый прилив смелости, или отчаяния.
— Но как вы собираетесь выжить без крови? — спросила она, и ее голос прозвучал удивительно твердо.
На этот вопрос уже ответил Гелиос, который, оказывается, никуда и не уходил, паря в центре лаборатории, словно воплощение их новой, жуткой доктрины. Его золотистые глаза светились фанатичной верой.
— Те, кто следует Десяти Заповедям нашего Союза в течение десяти лет, кто добровольно делится своей кровью в знак преданности и дисциплины, будут вознаграждены. Им будет дарована вечная молодость, неописуемая красота и неисчерпаемое богатство. Они станут частью нового общества, равными нам.
Лана слушала, и ее губы искривились в горькой усмешке, наполненной чистым презрением. Это было не спасение. Это было новое рабство.
— Это… это даже ужаснее, чем закон Семи Смертных Грехов, — прошептала она, ее взгляд метался от одного вампира к другому, словно она пыталась достучаться до их остатков человечности. — Они, по крайней мере, выбирают себе в доноры исключительно грешников, тех, кто заслужил, по их мнению, свой жребий. И у них своя бюрократия, свои законы относительно вампиров и доноров, свои жесткие правила. У них уже есть подобие справедливости. А вы… вы просто хотите заменить одно рабство другим.