Воздух был плотен от напряжения и предчувствия, настолько осязаемого, что его можно было резать ножом. Это был день, который навеки изменил все. Не просто один день из бесконечной вереницы вечности, а именно "тот" день, когда его Отец, Летус, должен был исчезнуть из их жизни, оставив после себя лишь тень своей невообразимой мощи.
Январь, тогда еще относительно молод в своем новом бессмертии, был лишь пешкой в руках судьбы. Но даже тогда он начал чувствовать глубокие, разъедающие сомнения, словно ржавчина разъедала его новообретенную, страшную силу. Убивать. Превращать людей в этих безвольных, жаждущих кровь монстров, чтобы пополнять нескончаемую армию Летуса. Каждый удар меча, каждый крик жертвы, каждый новый обращенный вампир оставлял на его душе еще одну, невидимую трещину, углубляющуюся с каждым веком. Он был мечом, но он начинал чувствовать его невыносимый вес. Он был Всадником, но начинал видеть, во что превратились они сами, и кем становятся те, кого они обращали.
Рядом с ним стоял Арес, его лицо было как всегда невозмутимо, высечено из камня, отражая лишь холодную, расчетливую волю. Январь чувствовал его взгляд, пронзительный и насмешливый, проникающий в самые потаенные уголки его сознания. Арес, как всегда, легко улавливал его внутренние терзания, его моральные страдания, и усмехался. "Слишком труслив", – Январь слышал эти слова беззвучно в своем разуме, зная, что Арес был прав. Он был труслив перед бездной, которая открывалась в его душе, перед тем монстром, которым он становился.
В тот день они должны были атаковать маленькую страну, основанную на острове Помпеи. Не та великая Римская империя, чьи легионы сотрясали континент, а лишь небольшой, уединенный анклав на вулканическом острове, что жил по своим, странным законам. Эти люди, отрезанные от большого мира, строили свою жизнь на неких принципах, их существование было аномалией в мире, который уже давно принадлежал Культу. Летус, их Отец, почему-то долго откладывал атаку на эту крохотную нацию. В его всегда холодных, бездонных глазах иногда мелькало что-то похожее на колебание, на… чувство, на глубокую, необъяснимую тоску. Это было несвойственно ему, и от этого становилось еще тревожнее, предвещая нечто большее, чем просто военная кампания.
Но в итоге Летус сдался. Сдался на уговоры Ареса, чья холодная, прагматичная логика всегда пробивала любую эмоциональную стену, любую слабость. Арес утверждал, что если они захватят этот, казалось бы, незначительный островок, то смогут полностью ограничить припасами мореходов других, более сильных и непокорных стран. Эти морпехи, всегда покупали припасы именно в Помпеях, скрываясь и избегая прямого столкновения. Это был стратегический ход, который мог сломить сопротивление целого континента, перекрыв их линии снабжения.
И вот, началась война. Война, которая должна была быть быстрой и сокрушительной, но обернулась кошмаром.
Атака была подобна цунами, обрушившемуся на мирный, неподготовленный берег. Глухие залпы камней из осадных машин, сотрясавшие землю до самых оснований, предвещали грядущее неминуемое разрушение. Первыми на берег высадились мутанты – уродливые, безмозглые твари, чье единственное назначение состояло в том, чтобы сеять ужас и хаос. Их крики, больше похожие на животный визг, разносились по воздуху, парализуя жителей. За ними, словно черная, неудержимая волна, шли вампиры, их движения были молниеносными, а глаза горели жаждой крови и завоеваний, отражая беспощадную волю Летуса. Январь был в авангарде, его меч сверкал в лучах утреннего солнца, которое скоро должно было скрыться за дымом пожарищ. Едкий и удушливый запах огня, пожирающего деревянные постройки, быстро смешался с запахом страха, пропитывающего воздух, и сладковатым, металлическим ароматом свежей крови. Деревянные дома вспыхивали, как факелы, бросая на землю жуткие, пляшущие тени, которые искажали реальность, превращая ее в кошмар.
Крики жителей Помпеи – мужчин, женщин, детей – были неистовыми, пронзительными, разрывая утро. Они сражались отчаянно, защищая свои дома, свои семьи, свои некие принципы, которые, казалось, были для них дороже жизни. Их глаза горели фанатичной верой, даже когда они падали под ударами вампиров, их тела ломались, но дух сопротивлялся. Мечи Января рубили плоть, разрывали сухожилия, его скорость превращала его в невидимую косу смерти, собирающую урожай. Он видел, как кровь фонтаном бьет из перерезанных глоток, как огонь пожирает целые жилые кварталы, как матери прижимают к себе детей, пытаясь защитить их от неизбежного, от чудовищ, что пришли с моря.