Гелиос, Зера и Мор победили быстро и безжалостно, но не убили их. Они подошли к Лим и Песто, их лица были полны презрения и вопросительной, холодной ярости.
— Почему вы так поступаете? — Голос Гелиоса был тих, но пронизывал до костей, заставляя воздух вибрировать.
— Мы преданы Отцу! Летусу! — Песто, бледный, но все еще гордый, выкрикнул в ответ, его голос дрожал, но в нем звучала отчаянная верность.
Но Лим… Лим медленно подняла голову. В ее глазах, до этого полных отчаяния и усталости, вспыхнула странная, новая решимость, которой Песто никогда прежде не видел. Она посмотрела на Гелиоса, затем на Песто, а потом на свою ментальную проекцию "Отца", Летуса, который был лишь отражением ее собственного бремени.
— Я не согласна с их отцом, — тихо произнесла Лим, и эти слова обрушились на Песто, словно удар молнии. Он застыл в шоке, его челюсть отвисла, его мир рухнул. Лим, его Лим, которую он боготворил, которой он был предан, предала их. Предала Культ. Предала его.
Лим повернулась к Гелиосу, ее голос стал тверже, в нем прозвучала новая, отчаянная надежда.
— Я предлагаю вам создать свой культ. Свое сообщество. Где люди бы становились вампирами по своему желанию, а не по принуждению. Не для войны. Не как орудие. А как… как благословение. Для тех, кто заслуживает.
Песто смотрел на нее, ошарашенный. Лим, всегда мягкосердечная, всегда сомневающаяся в безжалостной методологии Летуса, наконец-то сломалась под тяжестью своей совести. Она считала, что если человек хороший, если он следует высоким моральным принципам, то ему можно подарить вечную жизнь, а не создавать вампиров направо и налево для бесконечных войн. Объективно хороший человек, по ее убеждению, это тот, кто следует Десяти Заповедям – тем самым, что были так важны для Коры, тем самым, что когда-то были основой мира, который Летус стремился уничтожить.
Она была тем, кто, по сути, создал этот новый Союз Десяти Заповедей, предложив новую идеологию и новые методы. Песто, раздавленный ее выбором, ее предательством Культа, но не ее самой, согласился просто из-за своих чувств к Лим. Его любовь, или одержимость, была сильнее его верности Летусу, сильнее всего на свете. Он не мог потерять ее. Он был готов на все ради нее, даже на измену всему, во что верил.
Дальше Песто, по ее указанию, начал создавать новый вид вампиров, которых позже назовут мутантами, смешивая свою кровь с кровью Лим. Это был не акт жестокости ради жестокости, а отчаянная мера, чтобы Лим не убили, выкачав всю ее кровь для обращения новых вампиров. Он создавал армию, но делал это, чтобы спасти Лим. Ее кровь была бесценным ресурсом, и если бы ее использовал Культ Семи Смертных Грехов, она бы не выжила. А так… она была истощена, но жива, ее жизнь висела на волоске, но висела.
Позже, уже в союзе с Гелиосом, Лим создала еще одно сообщество – тайную сеть для людей, которые заключили контракты с Орденом Семи Смертных Грехов. В надежде, что они смогут убить своих вампиров. Она давала им знания, ресурсы, чтобы они могли освободиться от своей зависимости, от своего "покровительства", от своего рабства. Она боролась за "свободу выбора", даже если ее собственные руки были в крови, и ее поступки приводили к новым страданиям.
[Конец флешбэка]
Слова Лим эхом отдавались в сознании Ланы. Я во всем виновата. Я и есть предатель.
Теперь все встало на свои места. Не просто предательство. А глубокая, трагическая драма, сотканная из любви, отчаяния и извращенной веры. Лим, которая пыталась найти свой путь, спасти "хороших" людей, но в итоге оказалась втянута в создание еще одной, возможно, еще более жестокой империи, где благие намерения вымостили дорогу в очередной ад.
*****
Зал, некогда залитый светом свечей и шелестом дорогих одежд, теперь лежал в руинах. Хаос, наведенный мутантами и Союзом Десяти, продолжал бушевать, но здесь, в центре разрушения, время, казалось, замедлилось. Январь, его тело болело, каждая мышца ныла, а разум был наполнен шоком от откровений о Коре и Летусе. Он стоял напротив Ареса, его взгляд был прям и требователен. Гнев на Песто, обжигающая тревога за Лану и Лим — все это требовало немедленных, решительных действий. Взгляд Января метнулся к Аресу, в нем читался вопрос, который не нуждался в словах: *Как их найти?*