– Отойди! – кричал он.
– Если ты не придешь в гостиницу со мной, все подумают, что произошло недоброе.
– Пускай.
– Пожалуйста, не говори так, – умоляла Око.
Ее холодная щека прижалась к его лицу. Он ощутил сладковатый аромат ее белил, запах волос, и злоба отпустила его.
– Умоляю! – повторяла Око.
– Ты огорчила меня.
– Знаю, но у нас будет возможность побыть наедине.
– Я так мечтал о двух-трех днях с тобой.
– Знаю.
– Зачем тогда притащила за собой эту ораву? Ты совсем не любишь меня.
– Опять за свое! – укоризненно произнесла Око. Отвернувшись, она притворилась, будто вот-вот заплачет, но, видимо передумав, попыталась еще раз урезонить Тодзи.
Око, получив письмо, собралась в Осаку одна, но, как на зло, в тот вечер к ним заявился Сэйдзюро с полудюжиной учеников, и Акэми проболталась о возвращении Тодзи. Компания тут же порешила поехать с Око в Осаку, прихватив и Акэми. Так набралось десять человек, которые поджидали Тодзи в Сумиёси.
Тодзи понимал, что Око ни в чем не виновата, но веселее ему не стало. Ему не везло сегодня, и он верил, что худшее ждет впереди. Первым делом, конечно, его спросят, сколько денег он собрал, а ответ его будет неутешительным. Еще страшнее обнажить голову. Как объяснить отсутствие пучка? Тодзи решил покориться судьбе.
– Хорошо, поедем, – вздохнул он. – Зови паланкин.
– Как я рада! – ворковала Око, уводя его назад к пристани.
Сэйдзюро и его компания вымылись в бане постоялого двора и уселись поджидать Тодзи с Око, закутавшись в теплые кимоно, которые выдавались постояльцам. Прошло некоторое время, но никто не появлялся.
– Какой толк торчать здесь? Они все равно рано или поздно придут, – сказал кто-то.
Естественным следствием этого замечания было распоряжение подать сакэ. Сначала пили, дабы убить время, но вскоре разгорячились, и чашечки с сакэ опустошались все быстрее. О Тодзи и Око вскоре забыли.
– А есть ли певички в Сумиёси?
– Вот это мысль! Почему бы не позвать пару-другую красоток? Сэйдзюро колебался, пока кто-то не предложил ему уединиться с Акэми в соседней комнате, где ему будет спокойнее. Неуклюжая попытка избавиться от учителя вызвала у Сэйдзюро понимающую улыбку, но он обрадовался случаю. Куда приятнее побыть с Акэми в комнате, согретой жаровней-котацу, чем оставаться с бандой дебоширов.
Он ушел, а гулянка продолжалась. В саду появились певицы, известные здесь под именем «гордость Тосамагавы». Их флейты и сямисэн были старыми, разбитыми и расстроены.
– Почему такой шум? – строго обратилась к самураям одна из женщин. – Собрались напиться и затеять драку?
– Не задавай глупых вопросов! Никто не платит денег за драку. Мы вас позвали, чтобы выпить и поразвлечься, – ответил заводила компании.
– Хорошо, – сдержанно ответила гостья. – Очень приятно, я бы попросила вас вести себя потише.
– Будь по-вашему! Споем вместе.
В присутствии женщин весельчаки упрятали волосатые ноги под кимоно, а лежавшие на татами сели в приличную позу. Под музыку настроение у всех улучшилось, и воцарилось веселье. В самый разгар гулянья появилась служанка и объявила, что человек, прибывший на корабле с Сикоку, уже в гостинице.
– О чем она? Кто еще приехал?
– Говорит, какой-то Тодзи.
– Прекрасно! Великолепно! Вернулся старина Тодзи… А кто такой Тодзи?
Появление Тодзи и Око не помешало веселью, вернее, их просто не заметили. Тодзи возмутился таким безразличием, считая, что друзья собрались для его встречи. Позвав служанку, он попросил проводить его к Сэйдзюро. Они были в коридоре, когда заводила, нетвердо держась на ногах, нагнал их и, обдавая Тодзи перегаром, повис у него на шее.
– Тодзи! – воскликнул он. – Вернулся! Верно, недурно провел время с Око, пока мы тебя ждали. Нехорошо!
Тодзи безуспешно стряхивал с себя пьяного. Подгулявший самурай втащил его в комнату, наступив при этом на два подноса и опрокинув несколько кувшинчиков сакэ, и в конце концов повалился на пол, увлекая за собой Тодзи.
– Платок! – воскликнул Тодзи. Он схватился за макушку, но было поздно. Падая, пьяный приятель сорвал платок и теперь держал его в руке, тупо глядя на Тодзи. Все ахнули, уставившись на то место, где положено быть пучку.
– Что у тебя с головой?
– Ха-ха! Новая прическа?
– Ты где ее сделал?
Кровь бросилась в лицо Тодзи. Вырвав платок и прикрыв им голову, он забормотал:
– Ничего особенного, нарыв был.
Грянул хохот.
– Нарыв на память о путешествии?
– Прикрой позор!
– Нечего разглагольствовать, лучше покажи!
Никто не верил Тодзи. Все тешились от души, но компания быстро забыла об утраченном пучке, и гулянка продолжалась.
Утро встретили в ином настроении. В десять часов все собрались на берегу позади постоялого двора, трезвые и сосредоточенные. Самураи сидели кружком, кто выпрямившись, кто скрестив руки, но выражение лиц было одинаково серьезным.
– Неважное дело!
– Правда ли, что он рассказал?
– Слышал собственными ушами! По-твоему, я вру?
– Мы не можем пренебречь своим долгом. Речь идет о чести школы Ёсиоки. Надо действовать!
– Но как поступить?
– Время не упущено. Найдем человека с обезьяной и отрежем ему пучок. Покажем, что задета честь не только Гиона Тодзи, оскорблены имя и достоинство школы Ёсиоки. Согласны?
Вчерашний заводила гулянки выступал сегодня как бравый командир, готовящий солдат к бою.
Все началось раньше, когда очнувшиеся самураи приказали приготовить баню, чтобы смыть вчерашнее похмелье. В бане с ними оказался купец, который не ведая, что они друзья Тодзи, рассказал о случившемся на корабле. В конце уморительной истории о том, как самурай лишился пучка волос, купец сказал, что бедняга называл себя старейшим учеником школы Ёсиоки в Киото. «Если это правда, – заключил купец, – то дела дома Ёсиоки куда хуже, чем говорят люди».
Мгновенно протрезвев, питомцы Ёсиоки бросились на поиски невезучего товарища, чтобы узнать все из первых уст. Тодзи, рано позавтракав и переговорив с Сэйдзюро, уже отправился с Око в Киото. Ученики восприняли его отъезд как подтверждение правдивости истории, рассказанной купцом. Молодые самураи посчитали бессмысленным догонять трусливого Тодзи. Лучше отыскать незнакомца с обезьяной и отомстить за школу Ёсиоки.
Военный совет на морском берегу закончился, самураи, отряхнув песок с кимоно, начали действовать. Неподалеку у полосы прибоя резвилась босоногая Акэми. Она перебирала раковины. Зимнее солнце припекало, и морской йодистый запах поднимался из пены набегавших волн. Море насколько хватало глаз рябило белыми барашками.
Акэми с любопытством уставилась на учеников школы Ёсиоки, которые, придерживая мечи, разбегались в разные стороны.
– Куда вы? – окликнула она пробегавшего мимо ученика.
– Это ты! – узнал он девушку. – Не хочешь мне помочь? У каждого из нас свой участок для поиска.
– А кого вы ищете?
– Молодого самурая с длинными волосами. У него есть обезьяна.
– Что он сделал?
– Такое, что может запятнать имя молодого учителя, если не принять меры.
Сбивчивый рассказ о происшествии на корабле не заинтересовал Акэми.
– Просто ищете повод подраться, – с осуждением произнесла она.
– Дело не в драке. Если мы упустим юнца, позор падет на нашу школу, величайший центр боевого искусства.
– Ну и что?
– Ты полоумная, что ли?
– Вы, мужчины, постоянно суетитесь по пустякам.
– Неужели? – покосился самурай на девушку. – А сама что делаешь все утро?
– Я? – Акэми задумчиво посмотрела на чистый белый песок. – Ищу раковину.
– Зачем ее искать? Их тут бессчетное количество. Женщины глупее мужчин тратят время.
– Я ищу не обыкновенную раковину. Ее называют раковиной забвения.
– Впервые слышу!
– Ее можно отыскать только здесь, в Сумиёси.
– Бьюсь об заклад, что такой раковины нет.
– А вот есть! Не веришь – пойдем, я покажу.