– Стой! – крикнул Маркиз, отчаявшись прервать разговорчивого хозяина мирными средствами. Не нужна мне твоя машина!
– Как это не нужна? – хозяин заметно обиделся. Да это такая ласточка, милое дело! Она еще десять лет будет бегать, как муж от алиментов, милое дело! Да ты ее еще не видел, а уже говоришь не нужна!
– Да я вообще по другому делу! – Маркиз потеснил хозяина, пытаясь войти в квартиру.
– А если она тебе не нужна, – мужичок набычился и заступил гостю дорогу, – а если ты ее не хочешь покупать, так на фига ты мне голову целый час морочишь? Милое дело! Я ему тут соловьем разливаюсь, цену снижаю, как своему, время свое трачу, а он и не думает ее покупать! Какого же рожна ты приперся? Ты вообще, милое дело, кто такой?
– Сидорчук Виктор Анатольевич – это вы будете? – осведомился Леня сухим официальным тоном.
– Мы будем, – отозвался мужичок гораздо тише.
Официальное обращение и строгий тон произвели на него впечатление, и он посторонился, пропуская Леню в квартиру. – А что, извиняюсь, произошло?
– Произошло дорожно-транспортное происшествие! – ответил Леня еще официальное.
– Какое-такое происшествие? – засуетился хозяин. – Милое дело! Я тут причем? Ничего не знаю!
Милое дело! Как что случилось – так сразу Сидорчук виноват! А я на этом Московском проспекте сроду не бывал!
– Ага! – Леня еще больше надвинулся на Сидорчука. – Значит, говоришь, ничего не знаешь, а что на Московском столкновение было – в курсе?
– Да какое там столкновение? Эта «пятера», милое дело, из ряда в ряд перестраивалась и подрезала меня, а «девяточка» моя до нее и не коснувшись!
– «Девятка»? – разочарованно переспросил Маркиз, – а БМВ такой-то номер – твоя машина?
– Бээмвуха? – удивленно протянул Сидорчук, милое дело! Вспомнила бабка, как девкой была!
Да я этой «бомбы» уж года два как в глаза не видел!
– Да? – проговорил Леня недоверчиво. – А зарегистрирована она, между прочим, на твое имя!
Так и значится – Сидорчук Виктор Анатольевич, и телефон, и адрес – все твое указано!
– Милое дело! – Сидорчук резко развернулся и понесся в глубину квартиры, теряя по дороге шлепанцы и хромая на обе ноги, – милое дело! Чуть что случилось – сразу Сидорчук!
Маркиз не успел удивиться такому внезапному исчезновению, как хозяин вернулся, потрясая в воздухе какой-то бумагой:
– Вот она! Вот она, родимая! У Сидорчука все на месте, милое дело! Все как в аптеке!
Он сунул бумагу Лене в руки и для усиления эффекта ткнул в нее коротким грязным пальцем:
– Генеральная, милое дело! Генеральная доверенность! Я нарочно копию себе снял, заверенную, если кто придет, вот как ты, к примеру! Чтобы сразу видно, что Сидорчук к этой «бомбе» без касательства!
– Так что – ты эту БМВ продал? – понял наконец Маркиз многословные объяснения Сидорчука.
– Милое дело! – воскликнул тот. – А я тебе об чем битый час толкую?
Леня снова, с заметным удивлением, окинул хозяина квартиры.
Его внешний вид, протертые вылинявшие джинсы, поношенная тельняшка, грязные руки с обломанными ногтями совершенно не вязались с дорогой роскошной машиной, которую Леня видел возле «Аквариума». Точно так же не вязалась с той сверкающей иномаркой и квартира Сидорчука – маленький тесный коридорчик, заваленный грязными покрышками и автомобильными деталями, обшарпанная, плохо закрывающаяся дверь санузла...
Сидорчук перехватил его взгляд и усмехнулся:
– Что смотришь? Думаешь, я для той «бомбы» рылом не вышел? Это верно! Мы люди простые, нам и на «девяточке» хорошо! Милое дело!
Да я к ней, к бээмвухе этой и близко не подходил!
Маркиз потряс головой, как будто в уши ему попала вода:
– Слушай, ты меня совсем запутал. Как же ты к ней не подходил, когда она на тебя зарегистрирована и ты сам мне говоришь, что ты ее продал?
– Ну до чего же ты все-таки непонятливый! Сидорчук тяжело вздохнул. – Льготник я, понимаешь?
– Кто?
– Льготник! В загранку раньше ходил, и мне льгота полагалась, мог машину без пошлины привезти. Милое дело! Сейчас-то все, отменили эту халяву, а так – милое дело, сколько подзаработать на этом можно было! Эту «бомбу» я как раз последнюю привез.., то есть я ее, конечно, и не возил, и вообще в глаза не видел, только документы свои надежному человеку дал, где надо подпись поставил и денежки пересчитал.., с тех денег я свою ласточку и купил!
– «Девятку»? – уточнил Маркиз.
– «Девяточку», – подтвердил Сидорчук таким ласковым голосом, как будто говорил о любимом ребенке, – милое дело!
– Что ж ты ее продаешь, коли она тебе так нравится?
– Есть на то причины, – хозяин квартиры потупился, – только тебе это не интересно, в особенности если ты ее покупать не думаешь.
Леня развернул бумагу, которую дал ему Сидорчук, и прочитал, что данная генеральная доверенность дана этим самым, стоящим перед ним в рваных джинсах и тельняшке, Виктором Анатольевичем Сидорчуком некоей гражданке Анне Артуровне Сыч, паспорт такой-то, проживающей в поселке Песочная, улица Правая Поперечная, дом шесть, на управление автомашиной БМВ номер такой-то, с правом продажи, переоформления и так далее.
Запомнив адрес и прочие данные гражданки Сыч, Леня вздохнул и возвратил Сидорчуку копию доверенности.
Дорога его теперь лежала в поселок Песочную, и одному только можно было радоваться – что до этого поселка от города рукой подать.
– А может, поглядишь все-таки мою ласточку? с надеждой в голосе спросил Сидорчук, прежде чем закрыть за гостем дверь. – Я бы тебе ее, так и быть, за восемьсот уступил, как своему! Милое дело...
Леня заторопился к лифту.
Улица Правая Поперечная состояла всего из шести домов, и дом номер шесть был самый на ней неказистый. Обшитый вагонкой фасад в три окна был когда-то зеленым, но краска давно облупилась, да и многое другое настоятельно требовало обновления. Зато на участке было понастроено несметное количество каких-то сараев, сарайчиков и сараюшек, из которых доносились странные звуки, напоминающие то ли визг, то ли писк, то ли плач.
«Свиней она, что ли, держит, эта самая гражданка Сыч?» – подумал Маркиз, захлопнув дверцу машины и приближаясь к калитке.
Однако это предположение было немедленно опровергнуто. Когда Леня подошел к забору, вместо визга и хныканья из всех сараев послышался сначала редкий и разрозненный, а потом все более дружный и мощный собачий лай. Постепенно он сделался таким громким, что у Лени заложило уши, как если бы рядом с ним взлетал сверхзвуковой самолет.
– Иду! – послышался низкий и хриплый, но несомненно женский голос. Дверь дома распахнулась, и на крыльцо вышла коренастая и крепкая женщина заметно среднего возраста, с лицом весьма обветренным и красным до настоящей кирпичности.
– Вы за маламутом? – осведомилась женщина, подходя к калитке. – Заберете, заберете своего красавчика!
– За кем? – удивленно переспросил Леня.
– А разве не вы у меня хотели лаечку-маламута купить? С женой-то на прошлой неделе приезжали?
– Да нет...
– А, так вы за Лабрадором! – хозяйка широко улыбнулась. – Извините, все я перепутала! Лабрадорчик ваш тут, поглядите...
– Да я по другому делу! Вы ведь – Анна Артуровна?
Хозяйка отшатнулась и опустила глаза.
– Врут они все, – быстро забормотала она, – все врут от зависти! Что по тысяче долларов щенок врут! Ни стыда ни совести у людей! Вы на дом мой поглядите – сколько лет уж не ремонтирован!
Ежели бы по тысяче, жила бы я в таком? Да завистливый народ – страшное дело! Вы в дом-то зайдите! – Анна Артуровна открыла калитку и посторонилась. – А вы из какой же налоговой будете из районной или из областной?
– Да я не из налоговой, – ответил Маркиз, проходя в калитку и оглядываясь. – Я по поводу ДТП...