Тело брата она опустила на холодный кафель с нежностью, которой уже не чувствовала. Накрыла кухонными полотенцами, пытаясь скрыть ужасные раны, словно это могло что-то изменить. Водолазка, темная от запекшейся крови, липла к телу, но девушка не ощущала ни холода, ни дискомфорта. Хуже уже не будет. Никогда. Она выбрала из набора самый большой, самый тяжелый нож, похожий на тесак мясника. Не таясь, не пытаясь скрыть шаги, она покинула кухню, оставив за спиной самое страшное место на земле, и вошла в главный зал.
Зал встретил ее полумраком и гробовой тишиной. Со столов было убрано, создавая ложное ощущение порядка. За барной стойкой не красовалась кукольная барменша с ее слащаво-зловещей улыбкой. Ах да. Девчонка ... Ольга... бредила чем-то о жертвоприношении в подвале. Значит, оставалось найти вход в этот подземный ад.
Алёна быстрым, решительным шагом направилась к барной стойке. Ее взгляд сканировал пол, стены, ища приметы люка. Она не дошла до цели всего пару шагов. Воздух перед ней сгустился, завихрился, и словно из ниоткуда материализовался один из людоедов. Мощный, как удар кувалды, толчок в грудь отбросил ее назад. Она ударилась затылком о дубовые половицы, и острая, яркая боль вспыхнула в черепе, но тут же растворилась под напором хлынувшего в жилы адреналина и всепоглощающей ярости. Нож она не выпустила. Откатившись по инерции, Алёна вскочила на ноги с кошачьей ловкостью, едва успев увернуться от нового удара когтистой лапы. В ответ ее рука дернулась вперед, и лезвие ножа полоснуло по руке нападавшего, от локтя до запястья. Людоед взвыл – звук, похожий на визг раненого кабана. Порез зиял глубокой, кровавой щелью, из которой немедленно хлынула темная кровь, закапав на паркет густыми каплями. На губах Алёны дрогнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Ей даже показалось, что она облизала губы, почувствовав солоноватый привкус крови в воздухе.
Людоед ответил звериным прыжком, на этот раз более хитрым. Нож девушки рассек воздух там, где должна была быть голова, но тварь резко присела и ударила плечом, как таран, под ребра. Воздух с хрипом вырвался из легких Алёны, ее снова сбило с ног. Он навалился на нее всей своей тушей, пригвоздив к полу. Его лицо оказалось в сантиметрах от ее лица. Алёна никогда не видела таких глаз. Совершенно круглые, как у совы, глубоко посаженные в орбитах, с вертикальными, узкими, как у змеи, зрачками, которые сузились в щелочки, пылая хищной желтизной. Они смотрели на нее в упор, без тени разума, только голод и ярость. Рот хищно приоткрылся, обнажив ряды мелких, острых, как иглы, клыков, с которых капала вязкая, пахнущая гнилью слюна. Алёну скрутил спазм тошноты. Мерзкий, сладковато-трупный запах, вырывавшийся из его пасти, въедался в ноздри, в кожу, пропитывая все вокруг. Капли слюны попали ей на губы, заставляя сжимать их до боли. Воздуха не хватало катастрофически. Удар под дых и падение выбили его из легких, а вдохнуть полной грудью означало разжать рот – впустить в себя этот смрад, эту тварь.
Нож! Она все еще сжимала его в руке, зажатой между их телами. Алёна из последних сил, с хриплым стоном, рванулась вперед, ударив лбом в переносицу людоеда. Тот инстинктивно откинул голову назад, ослабив хватку. Этого мгновения хватило. Рука с ножом рванулась вверх. Короткий, резкий, колющий удар под углом – и лезвие вошло глубоко в мягкие ткани под ребра. Людоед опрокинулся назад с душераздирающим визгом, хватая пастью воздух, как рыба на берегу. Он судорожно ухватился за рукоятку торчащего из его бока ножа, пытаясь выдернуть его, но лишь расширил рану, открыв путь потоку черной крови, хлынувшему на пол. Алёна шумно выдохнула, словно выплевывая накопившийся ужас, и жадно, часто задышала, чувствуя, как с каждым глотком холодного, смрадного воздуха к ней возвращаются силы, замешанные на адреналине и ненависти. Минуту спустя она стояла над переставшим дергаться телом. Нож, прочно засевший между ребер, вытащить было не просто. Людоед в агонии почти выдернул его сам, но смерть настигла его быстрее. Алёне оставалось лишь с отвратительным хлюпающим звуком дотащить лезвие до конца, извлекая его из теплой плоти. Она тщательно вытерла окровавленное лезвие о свою и без того пропитанную кровью водолазку. Материал впитал темную жидкость, став еще тяжелее и липче.