Теперь же, глядя на заглохшую машину, он чувствовал лишь беспомощность. В этих глухих местах не ловила ни одна сотовая сеть, и помощи ждать было неоткуда.
Алёна, тем временем, докурила вторую сигарету и, выпустив струйку дыма, небрежно потрепала парня по голове, будто он был не её старшим братом, а непослушным щенком.
— Может, немного прогуляемся? — предложила она, и её голос звучал нарочито бодро. — Посмотрим, вдруг впереди нас ждёт ресторан?
Её губы растянулись в улыбке, а глаза заблестели с неподдельным азартом, словно она и правда верила в эту авантюру. Миша, всё ещё не до конца протрезвевший, одним глотком осушил остатки коньяка из бутылки и швырнул её в сугроб, где та бесшумно утонула в пушистом снегу. Затем он взял девушку под руку, и они медленно двинулись вперёд по извилистой лесной дороге, которая змеилась между деревьями, постепенно исчезая в белой пелене.
Миша, оживляясь, начал рассказывать сестре о том, как прошёл вечер у друга. Его слова были немного смазанными, но эмоции искренними — он явно хорошо провёл время. Алёна в ответ делилась историями из своей студенческой жизни, где главными героями были бесконечные лекции, ночные подготовки к экзаменам и редкие, но тем более ценные, выходные.
— Отвезти перебравшего брата домой — вот мой план на единственный свободный день, — пошутила она, но в её голосе не было раздражения.
Миша официально отпустил себя в отпуск и потому позволил себе расслабиться на празднике у старого друга, которого не видел много лет — с тех пор, как перебрался из родной деревни в город.
— Мне кажется, ты поехала не по той дороге, — неожиданно заявил он, озираясь по сторонам с внезапной тревогой в глазах.
Алёна в ответ лишь усмехнулась:
— А ты что, каждое дерево в округе знаешь?
— Нет, просто я практически не помню этих мест…
— Ну, знаешь, я тоже не помню, вообще-то мы с тобой вместе здесь выросли, дурик— Алёна даже слегка рассердилась, но тут же смягчилась, увидев его растерянное выражение лица.
— Не нервничай, я же не в претензии, — Миша дружелюбно похлопал её по плечу, и она фыркнула, но улыбнулась.
— Ладно, проехали. Самое главное сейчас — найти хоть каких-нибудь людей. А ещё лучше — населённый пункт.
Миша уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент их внимание привлекло нечто на обочине.
Среди заснеженных елей, словно призрак из прошлого, стоял указатель. Грубо сколоченный из осины полуметровый кол был вбит в мёрзлую землю, а к нему прибита деревянная стрелка с выцветшей надписью:
«Трактир»
Красная краска, когда-то яркая, теперь потрескалась и осыпалась, а часть букв скрывал снег, но слово всё ещё можно было разобрать.
Почему-то, глядя на эту табличку, Алёну пробрала дрожь. По спине побежали мурашки, будто невидимые пальцы провели по её коже, шепча о чём-то недобром. Но девушка тут же отмахнулась от этого ощущения и даже показала брату язык:
— Ну вот, я же говорила!
Миша, напротив, напрягся. Его лицо стало серьёзным, а голос приобрёл необычную твёрдость:
— Я же говорил, что ты не по той дороге поехала. В наших окрестностях сроду не было никакого трактира. Ты и сама должна это знать.
— Да ладно тебе, — отмахнулась Алёна. — Был, не был… Главное, что там есть люди, которые, скорее всего, смогут нам помочь. Народ у нас на деньги падкий, а они у меня, слава богу, есть.
— Можно подумать, у меня их нет! — Миша язвительно приподнял бровь. — А откуда это, интересно, у студентки появились деньги?
— Не твоё дело! — огрызнулась Алёна, но тут же смягчилась, понимая, что он просто заводит спор, чтобы отвлечься от тревожных мыслей.
— Ладно, дело твоё. Я думаю, поругаться мы сможем и в более располагающей к этому обстановке.
Алёна шутя замахнулась на него, а затем схватила брата за рукав куртки и потащила в направлении, указанном стрелкой.
Ветер усиливался с каждой минутой, перерастая в злобный вой, который нёсся сквозь деревья, срывая с веток комья снега. Видимость стремительно ухудшалась, и вскоре дорогу стало трудно разглядеть даже в нескольких шагах. Они шли, прижавшись друг к другу, пробираясь сквозь нарастающие сугробы.