"Не убийство... ритуал", — пронеслось в её сознании.
Она отползла, вытирая губы тыльной стороной ладони, и вдруг заметила на стене, рядом с кровавой "росписью", рисунок. Выцарапанный ногтями, слабый, но различимый. Три концентрических круга, пересечённых зигзагообразной линией. Простейший символ, но от него веяло таким первобытным ужасом, что Алёна почувствовала, как по спине пробегают ледяные муравьи.
Шаги в коридоре вернули её к действительности. Людоеды (или кем они являются) спускались по лестнице, их голоса сливались в монотонное бормотание, напоминающее молитву на языке, который не должен существовать. Алёна прильнула к щели двери. Они прошли мимо, увлечённые спором — один из них держал в руках что-то тёмное и пульсирующее. Сердце?
Когда звуки их шагов затихли, Алёна выскользнула в коридор. Её план был прост: проверить остальные комнаты. Номера 6 и 7 зияли открытыми дверьми — там уже побывали. Она направилась к номеру 1.
Комната казалась оазисом нормальности — застеленная кровать, горящая свеча, даже тумбочка стояла ровно. Но именно эта неестественная чистота насторожила её.
Тумбочка. Приоткрытая.
Алёна заглянула внутрь — и её пальцы сомкнулись вокруг спутникового телефона. Холодный пластик стал для неё священным Граалем. Она прижала аппарат к груди, ощущая, как её сердце бьётся в унисон с тиканьем электроники внутри.
"Успокоиться. Дышать. Пять секунд вдох, пять — выдох".
Она закрыла глаза, считая, и когда открыла их снова — мир стал чуть четче, чуть реальнее.
И тут — шаги. Быстрые, целенаправленные.
Алёна нырнула под кровать, едва успев втянуть ноги, когда дверь распахнулась. Покрывало скрывало её, но она знала — если гость нагнётся, её обнаружат.
Сапоги. Чёрные, начищенные, с каплями свежей крови на носках.
— Чёрт! Она забрала телефон!
Голос Александра Васильевича. Но не спокойный, расчётливый тон майора полиции — это был рык хищника, сорвавшегося с цепи.
Дверь захлопнулась.
Алёна лежала, осознавая страшную правду: он был с ними. И если он с ними... что стало с Мишей?
Телефон в её руках вдруг ожил. Экран загорелся, показывая единственную полоску сигнала. Дрожащими пальцами она набрала 112.
Гудок.
Гудок.
И... тишина. Телефон издал жалобный писк и погас. Последняя надежда растворилась в воздухе, оставив после себя лишь горький привкус поражения.
Алёна закусила губу, сдерживая рвущийся наружу смех. Это было так клишированно! Как в тех дешёвых ужастиках, где телефон всегда разряжается в самый неподходящий момент.
Но именно эта мысль вернула её к реальности.
"Я не кричащая дурочка из фильма. Я выживу".
Итак, противников четверо. Барменша, мент и два сумасшедших урода убивающих и пожирающих людей. Есть ещё Миша. Где он и что с ним, неизвестно, но это и предстоит выяснить в первую очередь. Далее остаётся выбраться на улицу и найти свою машину. Алёна уже примерно представляла, где та может быть. Ее, скорее всего, просто отогнали подальше и бросили. Именно до того места и дошёл Александр Васильевич якобы в поисках, а на самом деле, дабы убедиться в том, что машину оставили, где следует. Только вот зачем она им? Или у них имеется схрон, куда отгоняют и прячут транспорт всех убитых постояльцев? Скорее всего, что так. Интересно только кто же эти двое убийц и почему майор связался с ними. Прикрывать такие дела не просто. Можно было найти гораздо менее хлопотное и прибыльное дело. Тут нужна скорее целая группировка. Интересно, сколько времени эти преступления продолжаются? Неужели никто не разыскивает своих пропавших близких, друзей, родственников?
Звон посуды, лязгающий и резкий, как сигнал тревоги, смешался с низкой руганью и грохочущим ураганом хохота. Эта какофония, вырвавшаяся из-под пола, смела из головы Алёны все размышления, словно ударом кулака. Она инстинктивно вжалась в грязный пол, стараясь стать меньше, невидимкой. Источник этого винегрета звуков был ясен – прямо под комнатой, где она затаилась, дрожащая и пропахшая страхом, находилась кухня. Точно! Мысль ударила с запоздалой ясностью. Как она могла забыть? Только там, в царстве ножей и топоров, она могла найти оружие. Любое орудие – острый нож, тяжелый кухонный топорик, даже скалка – все, что могло стать продолжением ее воли к выживанию, щитом и мечом против этих… этих нелюдей, чьи шаги и голоса наполняли дом запахом смерти. Но существовало одно огромное, непроходимое «но». Добраться туда сейчас было равносильно самоубийству. Путь преграждала сама география кошмара.