Глава 1. В которой на горизонте возникает аномалия
Тревога — это проценты, которые мы авансом платим нашим неприятностям.
Уильям Индж
Прищурившись, я еще раз рассмотрела ситуацию. Шары стояли, прямо скажем, не идеально. Вот притормози ближний чуть правее, а дальний, прижавшийся к борту, хоть на пару миллиметров левее, не было бы предела моему счастью. Но, увы, пользоваться приходится тем, что есть, а не тем, что нравится.
— Не получится, — скептически заметил Сашка.
Оглядываться я не стала. Без того знала, что он сейчас стоит, держа кий на манер копья, как древний воин на боевом посту. И по губам скользит нахальная ухмылочка. Еще бы, счет равный, партия близится к концу, а шары, вот же заразы, как назло стоят так, что если сейчас ошибусь, почти наверняка проиграю.
Я даже дыхание задержала, чтобы не совершить ни единого случайного движения, и отправила шар номер два в лузу. Легкий стук, десятка откатывается в сторону, а двойка, вредная двойка с третьей моей попытки все-таки ныряет куда следует. Получите и распишитесь.
— Никогда не говори женщине, что у нее что-нибудь не получится. Назло сделает, — язвительно сообщила я приунывшему Сашке, обходя стол.
Восьмерка в среднюю и партия. Извини, Ветринский, сегодня не твой день. Не разгибаясь, я подарила партнеру торжествующую улыбочку, вызвав в ответ нечто, напоминающее последствия употребления лимона целиком и без сиропа. И только тогда заметила, что в зале подозрительно тихо.
Конечно, в клуб мы заявились рано, к открытию, да еще в будний день. Другими словами, в те часы, когда аншлага не может наблюдаться по определению. Здесь, правда, всегда культурно, сколько бы публики ни собралось, но вот накурено вечерами бывает так, что не только топор — бревно от крепостного тарана подвесить можно. А я все же предпочитаю более свежую атмосферу.
И, тем не менее, насколько я припоминала, в зале мы были не одни. Через стол от нас шары катала парочка довольно молодых, но вполне приличных с виду парней. Неужели ушли? Да нет, стоят. Именно, что стоят. Как вкопанные.
Медленно выпрямившись, я обернулась и посмотрела на оную парочку, в данный момент соперничающую неподвижностью с иной скульптурной группой. Оба товарища, позабыв про игру, упоенно таращились на меня. Причем так увлеклись собственными фантазиями, что даже не сразу заметили, как приковавший их внимание вид на мои вторые девяносто сменился моей же не слишком довольной физиономией.
Нет, я не спорю, любой женщине приятно мужское внимание. Да и юбка моя была, пожалуй, коротковата для бильярда. Но чтобы вот так самозабвенно пялиться — это, по-моему, уже перебор. Тем более, было бы еще на что. Все у меня, в общем, среднее. Рост, телосложение, глаза и то среднерусские, не поймешь толком, серые, зеленые или карие. Всего понемногу. Даже волосы в рыжий цвет так и не перекрасила, хоть и собиралась. Так и осталась средне… тьфу, светло-русой.
— Насмотрелись? — холодно поинтересовалась я, достаточно громко, чтобы быть услышанной.
Товарищи, словно очнувшись, сначала поспешно отвели глаза, а потом и вовсе продемонстрировали мне спины, старательно изображая увлеченность игрой. С этим у них не заладилось, потому как забыв, чей удар следующий, оба принялись бить одновременно. В результате два шара звучно столкнулись в центре стола, подпрыгнули и покатились по полу в разные стороны.
— Фол, — со смешком прокомментировал Ветринский, наблюдая за парнями, семенящими каждый за своим беглецом. — Еще партию?
— А? — отозвалась я, стряхивая с пальцев язычки пламени, которыми совсем уж было решила придать товарищам вящей бодрости. — Да, выставляй.
Сашка только и успел взяться за треугольник, когда на столике надрывно возопил мой мобильник. Посмотрев, кто звонит, я ругнулась. Надежда на то, что это всего лишь мама решила в очередной раз осведомиться о моем самочувствии, растаяла, как льдинка в кипящем чайнике. Неужели начальство всё ещё бдит и решило отчитать за недопустимое использование магии? Быстро, однако…
— Слушаю вас, Арсений Петрович, — обреченно протянула я в трубку.
— Александрова, ты сейчас где? — поинтересовался начальник, не давая себе труда поздороваться.
— А то вы не знаете, — пропела я. — И, кстати, объявляю официально, что не собиралась поджаривать эту пару надутых гусаков. Так, хотела малость подогреть их игровой энтузиазм.