— Ага, — кивнул демон. — Ты-то откуда его знаешь?
Глава 5.2
— Кто ж его не знает, — испуганно отозвался Подземельный, отступая на шаг. — Он по этой части лучший.
Я, не удержавшись, скептически фыркнула. Объективно говоря, лучшим экзорцистом в нашей стране был все-таки Лозовский. Но практиковал он редко и особо себя не рекламировал. К тому же, не так давно у него отбирали лицензию, как раз на экзорцизмы. Потом, правда, вернули, но на какое-то время он все равно выпадал из обоймы практикующих специалистов.
— С тем, что Ельцов лучший ты, как я понимаю, не согласна, — подвел итог демон. — Но суть в другом. Ваши его активно ищут, он исчез.
— Неужели? — снова фыркнула я. — Прямо-таки активно ищут?
Конечно, подобная язвительность была несправедливостью по отношению к родному учреждению. Если уж дорогие коллеги кого-то искали, делалось это обычно со всей необходимой тщательностью. Другое дело, что в данный момент я бы предпочла, чтобы искали конкретно нас с Сашкой.
— Причем тут вообще исчезновение этого Ельцова? — сменил направление беседы Ветринский. — Он что, тоже провалился в ад на глазах у изумленной публики?
— Нет, в том и дело, — развел руками демон. — Просто однажды утром не пришел на работу и с тех пор о его местонахождении ничего не известно. Потому и спросил, что вы о нем знаете. Хотел понять, почему ищут его именно по поводу вашего исчезновения.
— Раз он занимается экзорцизмами, должен быть демонологом…
Я перебила Сашку скептическим фырканьем. Разумеется, демонолог, как же иначе. У нас ведь все работают исключительно по специальности. Особенно личности вроде Подземельного.
— Если он демонолог, это все имеет хоть какой-то смысл, — укоризненным тоном отозвался Ветринский.
Я в ответ только рукой махнула. Будь у нас возможность собрать данные об этом Ельцове и обстоятельствах его исчезновения, было бы о чем говорить. А так все, что есть — непроверенная информация о том, что данный товарищ практиковал экзорцизмы, и выстроенная на ее основе версия о его принадлежности к рядам демонологов. Негусто, прямо скажем. Правда, оставались еще сведения, добытые демоном.
Было, впрочем, и еще кое-что, упорно меня смущавшее. По работе мы сталкивались с разными проблемами, и частенько пользовались помощью узких специалистов. Потому лично я знала во всяком случае по именам, всех, кто хоть как-то отличился в своей области. Имя же Ельцова мне совершенно ни о чем не говорило. Выходит, контору он не консультировал. И даже в список возможных консультантов включен не был. Так с чего же тогда коллеги вдруг решили, что в данном случае он может что-то знать?
— Выкладывай, что ты раскопал, — требовательно поинтересовалась я.
Демон развел руками:
— Почти ничего. Контора ваша в панике и растерянности, выудить хоть что-то ценное из переполняющих ее сплетен и слухов почти невозможно.
— Почти.
— Почти, — кивнул Верховный. — Собственно, я только и понял, что там выясняют, связан ли Ельцов с вами каким-то образом.
Я призадумалась. В памяти моей не сохранилось никаких сведений об этом типе, да и Сашка его не вспомнил. Выходит, раз его считают связанным с нами, дело в обстоятельствах нашего исчезновения. Либо загадочный Ельцов что-то такое изучал, либо сам попадал в аналогичную ситуацию раньше. Именно раньше, потому что обстоятельства его нынешнего исчезновения доселе неизвестны, а значит, не могли послужить основанием связать два наших дела.
— Если Ельцов все-таки демонолог, — задумчиво проговорил Ветринский, — он мог заниматься исследованием таких вопросов. А не слышали мы о нем потому, что подобная ситуация возникла впервые.
— Да, и как кстати он бесследно исчез, — проворчала я в ответ. — Может, его теоретические исследования завершились-таки успешным экспериментом?
— Полагаешь, это он помогает Асмодею? — подозрительно прищурился демон.
— Не исключено, — развела я руками. — Вопрос в том, насколько добровольно.
— Демоны не могут принуждать людей силой, — немного раздраженно отозвался Верховный.
— Это да. Но зато могут вынудить обманом. Или шантажом, — не удержалась я от шпильки.
Разумеется, демон и не подумал обидеться. Только озадаченно потер лоб и поглядел куда-то вверх и направо. Я проследила за его взглядом, но увидела только фреску весьма фривольного содержания. И чего это они все пялятся в такие вот странные места, когда о чем-то серьезно раздумывают? Может, правда помогает?