— Что в этом удивительного? — фыркнула я. — Нормальная человеческая черта — желание казаться лучше, чем ты есть на самом деле.
— А что в этом хорошего: казаться, а не быть?
— Хорошо, когда никто не знает, что ты только кажешься.
— Да, это хорошо, — неожиданно согласился демон. — Помнишь нашу первую встречу, в том кафе? Я казался тебе обычным парнем, и ты меня не боялась.
— Хочешь сказать, что мне не стоит тебя бояться?
Ответом стал тихий смешок:
— Страх мешает.
— Но он же напоминает об истинной сути происходящего. Помогает помнить о природе наших отношений. И реально оценивать положение вещей.
— Тот факт, что мне хотелось бы заполучить твою душу в конечном итоге?
Почему-то эта фраза прозвучала крайне саркастично. Словно демон хотел заставить меня призадуматься над неким заблуждением.
— А ты не хочешь?
— Странно, но нет. Теперь уже нет. Вот посмотреть на то, как с тобой будут маяться мои досточтимые конкуренты, точно не отказался бы.
— Намекаешь, что в раю мне не место? — даже как-то обиделась я.
— Намекаю, — в очередной уже раз усмехнулся демон. — Для тебя нет ничего окончательного и почивать на лаврах ты органически неспособна. Значит, и там найдешь, о чем поволноваться и с чем побороться. Что совершенно точно не понравится херувимчикам.
Я не стала спорить, просто прикрыла глаза и чуть поерзала, поудобнее устраиваясь на теплых камнях. Говорят, самое страшное в аду — отчаяние. То, что здесь нет никакой надежды. Надежда у меня была, а ничего хорошего все равно не наблюдалось.
Демон тоже молчал, не убирая головы с моего плеча. Так мы и сидели рядом на краю импровизированного балкона, а точнее, обычного обрыва, свесив ноги в бездонную пропасть. И думали каждый о своем. То есть, я думала. О чем думал нечистый… черт его, демона, знает.
Глава 7.2
* * *
Лицо у Сашки было мрачное. С такой физиономией впору разве что в ужастике каком-нибудь сниматься, в роли главного злодея. В самый раз для устрашающего монолога посреди сюжета, пока зло еще ведет в счете.
— Просмотрел я записи, — сообщил он, даже на меня не оглянувшись.
По тону я поняла: видел посиделки на краю обрыва. И, разумеется, не одобряет, но, помня последний наш задушевный разговор на эту тему, лезть с советами и поучениями не рискует. Умный мальчик.
— И что увидел?
— Ничего хорошего.
Сдается, фраза относилась ко всему сразу. А заодно просто точно и исчерпывающе описывала текущее душевное состояние некроманта. Ничего, поди большой уже мальчик, переживет. Я ведь пережила.
— А поподробнее?
— Оттуда сюда билеты продаются исключительно в один конец.
Да уж. Действительно, ничего хорошего, иначе и не скажешь. С другой стороны, Ельцов же утверждал, что побывал в аду и вернулся…
— Единственный вариант — заранее открыть портал оттуда и успеть вернуться, пока он не закроется.
— То есть, если кто-то это сделает там, мы сможем выбраться?
Ветринский кивнул.
— Тогда в чем проблема? — немного ошарашено поинтересовалась я.
— Не уверен, что Магистрат пойдет на такое, — проворчал Сашка. — Потому, что выбраться сможем не только мы.
— Это не та проблема, которую Магистрат не может решить при должной подготовке, — сухо парировала я. — Договаривай.
— Портал не открыть без жертвы.
Примерно этого я, признаться, и ожидала. В конце концов, речь, грубо говоря, о другом измерении, причем крайне специфическом. Обычно путешествия так и осуществляются, иначе достаточной энергии не собрать.
— Тут два варианта есть, — глядя в пол, раскрыл последние карты некромант. — Или создавать место силы, долгое время принося небольшие жертвы. Или сделать сразу и радикально.
— Долго это сколько? — подозрительно уточнила я.
— Несколько лет.
Про радикальный вариант я не стала даже спрашивать. Не маленькая, магистр все-таки. Прекрасно понимала, что подобным элегантным эвфемизмом Ветринский обозначил человеческое жертвоприношение.