Сашка, тем временем, закончил чертить на земляном полу странноватого вида пентаграмму и, сжав лезвие в кулаке, полоснул себя по ладони. Кровь струйкой потекла в центр рисунка, превращая линии в пульсирующие нити тьмы.
— Печать Эстерхи? — с оттенком изумленного восхищения спросил Элигор.
Ветринский коротко кивнул, не отрывая взгляда от рисунка. Я почти физически ощущала, как в магическом символе накапливается мощь. Но очень, слишком медленно. Тварь уже почти освободилась от раздражающей паутины. Еще немного, и мы снова станем объектом ее повышенного внимания.
— Слабовата, — разочарованно обронил демон.
— Как могу.
— А если так?
Кровь демона капнула в центр пентаграммы. Формирующийся сгусток силы едва ощутимо дрогнул. Элигор еще раз выругался, правда, уже не так витиевато и изысканно, подобрал нож и тоже провел лезвием по ладони. Кровь потекла струйкой. Я почти услышала, как жалобно зазвенели линии печати под диким напором нарастающей энергии.
— Стой, хватит! Не удержу же! — испуганно крикнул Сашка.
— Ч-человек…
Элигор вытолкнул это слово сквозь стиснутые зубы, как грязное ругательство, и схватил некроманта за руки. На несколько бесконечных мгновений они застыли над рисунком, стоя на коленях друг напротив друга. Я, тоже оцепенев, смотрела на их переплетенные, побелевшие от напряжения пальцы, и судорожно вспоминала.
Печать Эстерхи — это точно из темной некромантии. Но вот что она делает? Тоже концентрационный знак для усиления какого-то заклинания, разумеется, но для какого? Кажется… ой, нет, нет, нет! Не кажется!
— Лена, отойди подальше! Быстро!
Странная просьба, отходить было, в сущности, некуда, да уже и поздно. Торопливо вывернувшись из куртки, я рухнула на живот рядом с Подземельным, набросила плотную джинсовку нам обоим на головы, уткнулась лицом в сложенные руки и зажмурилась. Сердце так стучало о ребра, что, казалось, пара трещин в них мне гарантирована.
Тварь, разумеется, испарится. Мы с шарлатаном сильно рискуем лишиться зрения, хоть и находимся вне конуса, по которому придется удар. А вот о том, что может случиться с парочкой, выпустившей силу «огня земли» в случае малейшей оплошности, не хотелось даже думать.
Вспышка ослепила сквозь ткань, руки и веки, жарко-белоснежный свет ворвался, казалось, прямо в мозг. За ним вдогонку ударил рев, точно как обухом по голове. Накатила такая боль, что я, вроде бы, присоединилась к Подземельному. К счастью, ненадолго.
С трудом ухитряясь опираться на трясущиеся руки, я села и смогла, наконец, перевести дыхание. И даже оглядеться, боковым зрением увидев Ветринского. Некромант все так же стоял на коленях. Я пока не настолько хорошо видела, чтобы ставить диагнозы, но цвет кожи его ладоней наводил на мысль об ожоге второй степени.
Повернув голову в другую сторону, я увидела и демона. Тот лежал на полу неподвижно, раскинув руки. Шея была неестественно вывернута, так, что, будь Элигор человеком, был бы уже покойником. К счастью, демоны не столь хрупки.
Твари нигде не было. И след простыл. То есть, он-то как раз еще не простыл, камни так и алели жаром. А вонь горелого мяса, казалось, навеки въелась в воздух и стены. Ругнувшись, я попыталась встать, но не смогла, только беспомощно плюхнулась на пятую точку.
— Саш?
Ветринский с видимым усилием повернул голову в мою сторону, и я с ужасом поняла, что он меня не видит. Хорошо хоть крови на его лице не было. Значит, слепота временная. Ну, скорее всего.
Демон по-прежнему не шевелился. Неудивительно, он влил в матрицу значительно больше силы, поэтому и отдача ударила по нему. Человек бы точно погиб. Этот, к счастью, переживет. Пересуществует.
Сквозь головокружение и звон в ушах прорвались короткие, сухие хлопки. Аплодисменты. Еще раз глянув в темный проем, из которого вылезла тварь, я чуть не вскрикнула. Теперь там, совершенно спокойно опираясь спиной на раскаленные камни, стоял человек. Хотя, какой там человек…
— Браво.
— Асмодей? — догадливо уточнила я.
Демон шутовски поклонился.