— Елена… — обронил он. — Прекрасная. Впрочем, не буду врать, оставлю это занятие дорогому братцу Тифоэю. Сейчас Вы выглядите не слишком презентабельно.
— Пошел ты, — обреченно огрызнулась я.
— Пойдем мы с вами вместе, — холодно отозвался демон. — Помочь или не мешать?
Я сглотнула. Воды бы сейчас, холодной. Пару литров, так сухо вдруг стало во рту. Попросить, что ли? Или все-таки не рисковать? Хотя, чем я рискую? Если я нужна Верховному живой, а судя по всему, так оно и есть, в худшем случае он мне откажет.
Услышав мою просьбу, Асмодей вдруг расхохотался. Подошел, не обращая никакого внимания на некроманта и демона, и протянул высокий запотевший стакан. Отказываться было глупо.
— Зачем я тебе?
Вот еще, буду я с демоном любезничать. Много чести. Без того только теперь поняла, как чувствовал себя Ветринский при первой встрече с Тифоэем. Мерзко — это не то слово.
— Хочу получить одну штучку, — ухмыльнувшись, ответил Асмодей, рывком поднимая меня на ноги. — Просто так братец мне ее не отдаст, разумеется.
— Думаешь, отдаст в обмен на меня? — скептически фыркнула я.
— Посмотрим.
Не понравился мне его тон. А еще больше — ситуация в целом. Если Асмодей потребует отдать ему кинжал, что тогда? Не отдавать же, в самом деле. Да Тифоэй и не сможет, у него его попросту нет. И вообще, с чего он решил, что ради меня пойдут на какие-то жертвы? Демон ради человека? Да я вас умоляю!
— Идем уже.
Я потащилась за демоном, не рискуя выдернуть руку. И про спутников своих спросить тоже не решилась. Просто прикусила губу, тихо надеясь, что нигде в этих катакомбах нет второй такой же твари.
* * *
Стол впечатлял размерами и богатством поданной трапезы. Оглядевшись и оценив пышность обстановки обеденного зала, я решила, что все демоны отдают дань каждому из смертных грехов. Не только своему, так скажем, профильному.
— Елена? Вот теперь вас можно назвать Прекрасной, — нагло улыбнулся Асмодей, хищно оглядев меня с головы до ног.
Эти почти вежливые слова совершенно не вязались с выражением лица демона. Смесью легкой брезгливости, алчного вожделения и откровенного презрения. Так смотрят… пожалуй, на живой товар, предлагающий себя на обочине дороги. Прикидывая, стоит ли он запрошенной цены. Не удержавшись, я нервно поежилась под этим взглядом.
В двух озерцах мрака глаз Тифоэя колыхнулся гнев, заставивший стоявшего рядом с ним Высшего отшатнуться.
— Ты посмел явиться на мою территорию и забрать то, что принадлежит мне, — холодно поговорил он.
— Она тебе не принадлежит, — язвительно отозвался Асмодей. — Ты сам ее освободил.
— Что не отменяет возмутительного факта твоего вторжения. Мне расценить это как объявление войны?
— Как приглашение к диалогу. Впрочем, чего это мы стоим? Прошу к столу, кушать подано.
Кто-то толкнул меня в спину, заставив сделать шаг вперед. Асмодей со все то же наглой ухмылочкой выдвинул стул. Воздух в зале буквально звенел от напряжения, настолько, что дышать было физически тяжело, поэтому я предпочла покорно сесть. Сомневалась, что устою на ногах.
— Вам рыбу или курицу?
Хороший вопрос. Вообще-то, есть хотелось и еще как. Даже удивительно в моем нынешнем положении. С другой стороны, что тут удивительного? Какой особый героизм в том, чтобы помереть на голодный желудок?
— Курицу.
Улыбка получилась вымученной. Асмодей жестом велел прислуживающему за столом демону наполнить мою тарелку и самолично налил в один из бокалов густое красное вино. Я сглотнула. Отказ от выпивки, очевидно, не предполагался, что совсем не радовало. Еще брякну чего-нибудь спьяну.
— Говори, чего ты хочешь.
— Зачем так сразу? — продолжил паясничать Асмодей. — Сперва оцените моего нового повара. Он хорош, могу заверить.
— Не сомневаюсь, — без выражения ответил Тифоэй, принимая правила игры.
Я все же попробовала курицу. Повар был, и верно, хорош. Интересно, за что его в ад определили? Продал душу за новый рецепт соуса? Например, вот этот самый, которым я сейчас, вопреки всем обстоятельствам, не могла не восхититься.
Демоны, тем временем, пригубили вино и обменялись несколькими фразами на неизвестном мне языке. Вряд ли обсуждали достоинства поданных блюд, слишком уж равнодушными выглядели их лица. Явно преувеличенно равнодушными.