Продолжая осматриваться, я с удивлением отметила, что Асмодей завершает ритуал не лично. На самом деле действовал человек, стоящий впереди остальных. По его движениям, по уверенности, с которой он тихо и монотонно бубнил себе под нос текст, а если точнее — по самому факту использования вербальной формы заклинания, я с полной уверенностью записала товарища в некроманты-ритуальщики. Истинного мага Тьмы, выходит, Асмодей не нашел. Или не искал, за ненадобностью. Ведь с силой-то Верховного демона можно и ритуалом обойтись…
Некромант выбросил раскрытые ладони вперед и вверх, словно отпуская в небо птицу. И я невольно вскрикнула, увидев, как над пентаграммой, в самом центре, начинает сгущаться темное облако. Тонкими юркими змейками замелькали синие молнии — всегдашние предвестники пространственного разрыва. Кажется, дело спорилось.
Запахло озоном, сверкнуло и грохотнуло, потом еще и еще раз. А потом грохот повторился, но уже без вспышки света. И почему-то источником его была не энергия, концентрирующаяся в точке будущего разрыва.
Подивившись собственной прыти, я взлетела на ноги и рванула в сторону, не особенно заботясь, куда конкретно бегу. Остановила меня только стена пещеры. При торможении я ободрала ладони об острые камни и обзавелась парочкой синяков на левом плече и локте. Но в данную секунду подобные мелочи меня волновали меньше всего на свете, потому что с дороги я убралась чрезвычайно вовремя.
Створки, содрогнувшись под очередным ударом извне, сдались и распахнулись, пропуская в зал нечто в дыму и пламени. Дыму было столько, что я невольно закашлялась и зажмурилась. Слезы брызнули между плотно сжатыми веками, а запах серы достиг такой плотности, что вдыхать стало страшно. Но пришлось.
Пережив приступ удушающего кашля, я обнаружила себя на полу, на коленях и в слезах. А прямо передо мной… прямо передо мной, рядком вдоль стены, лежало то, чего я раньше не замечала. Не могла заметить из-за камней, окружавших пентаграмму, как бордюр клумбу.
Если совсем точно, лежало не «то», а «те». Те, кто совсем еще недавно был живыми людьми, а теперь стал жертвами, принесенными во исполнение демонических замыслов. Я стояла на коленях и смотрела на бескровно-белое, застывшее в маске немого ужаса лицо мальчишки-подростка. Тело лежало между разбросанных каменных обломков марионеткой, лишенной оживляющих нитей. А дальше еще и еще одно.
Я зажала себе рот ладонью, до боли прикусив указательный палец, чтобы не кричать. Слезы, поначалу вызванные дымом, текли и текли. Перед глазами все плыло, голова кружилась. И я не знала, было ли тому причиной то, что я вдохнула или то, что увидела.
Мертвых мне доводилось видеть и раньше, причем всяких — знакомых и родных, спокойных и беспокойных. Но здесь и сейчас все воспринималось совершенно иначе. Реальность, без того навалившая на меня почти невыносимый груз пугающего и ненормального, дошла до самого края, подсунув еще и убитых детей. Сознание в попытке защититься впало в подобие анабиоза.
Сквозь его пелену я отметила, что из влетевшего в зал дыма и пламени соткалась высокая, почти в два человеческих роста, фигура с огненным мечом. Асмодей, только отмахнувшись в ответ на панические вопли своих слуг, шагнул через алтарь, по пути тоже вырастая и превращаясь в такой же безликий силуэт из мрака. Тускло вспыхнуло оранжевым еще одно лезвие.
Мечи скрестились со страшным грохотом. Запах озона перебил даже серную вонь, казавшуюся навеки въевшейся в воздух и сами камни. Я машинально следила за поединком, чтобы только не смотреть на тела жертв. Чтобы видеть хоть что-то, в чем пока не поставлена окончательная точка.
С клинков летели искры. Тени носились по всему залу, вокруг продолжающего набирать плотность сгустка силы в центре. А некромант все продолжал и продолжал монотонно зачитывать текст ритуала. Как только умудрился столько запомнить? По моим ощущениям, уже прозвучавшее тянуло на средних размеров повесть, и конца-края заклинанию видно, точнее, слышно не было. Видно, слышно… Боже всевышний, что я несу?!
Боже, неужели ты не видишь, что тут творится? Ты же Творец, Создатель! Разве тебе все равно? Тебе совсем нет дела до того, что эти твари сотворили с людьми, с детьми?! До того, что еще они собираются сотворить, и обязательно сотворят, если их не остановить?! И почему не остановишь этого сам?!