— Держись!
Выпускать Сашкину руку, и верно, не стоило. Но я не справилась. Пальцы безвольно разжались, вспотевшая ладонь выскользнула, и в темноту мы полетели уже по отдельности. Последним моего слуха достигло неразборчивое, но явно очень сложносочиненное ругательство, а потом в ушах засвистел ветер.
Глава 13. В которой мы выбиваем заслуженный отпуск
Работа работой, но надо и что-то полезное делать.
Хенрик Ягодзиньский
Душный жар воронки сменился порывами холодного осеннего ветра. Первый хлестнул по лицу, растрепав волосы, второй промочил одежду насквозь. Следующие достойно продолжили его дело — дождь лил как из ведра. Дальше случилось крайне ожидаемое приземление. Люди не летают как птицы. А жаль.
Шлепнувшись спиной в жадно чавкнувшую жидкую грязь, я взвыла и выругалась почище, чем недавно Сашка. Вокруг было темно, хоть глаз выколи. Внизу хлюпало, сверху поливало. И буквально со всех сторон обдувало порывистым ветром. Не жизнь прямо, а сказка. Вроде, из ада выбралась, только неизвестно еще, что хуже. Простыну вот сейчас, помру от воспаления легких, и придется возвращаться несолоно хлебавши.
— Са-а-аш! — позвала я голосом умирающего лебедя. — Ты где-е-е-е?
Ответом была тишина, нарушаемая только шумом дождя и чавканьем грязи от каждого моего ленивого движения. Выходит, разлеживаться дольше не стоило. Черт знает… кстати, а знает ли хотя бы он, куда занесло Ветринского? В данный момент, правда, это не имело особого значения. Главное, что не знала я.
Поднявшись сперва на четвереньки, а уж потом на ноги, я осмотрелась. И чуть не взвыла опять. Уж повезло так повезло: угодить посреди ночи в чистое поле, да еще и под проливной дождь! Вдобавок шлепнуться с высоты в самую грязь, превратившись в нечто, больше смахивающее на свежесозданного голема, чем на человека.
Поведав окружающему миру свое честное, частное и предельно нецензурное мнение о нем, о погоде, обо всех обитателях ада скопом, и отдельно пожелав Асмодею подавиться костью за обедом и икать не переставая следующие пару недель, я подставила лицо дождю. Хоть так умыться, прежде чем решать, что делать дальше.
А дальше пришлось перейти к вопросу самому насущному. Шут с ним, с Сашкой, не маленький, но меня-то саму куда занесло? Ночь, улица, фонарь, аптека… от последней сейчас не отказалась бы, синяки и ссадины ныли немилосердно, но, увы, из всего перечисленного в наличии имелась только ночь. И чистое дикое поле вокруг. Вдали темным пятном громоздился лес. А справа, кажется, была дорога. Да, точно.
Пошатываясь, я побрела в ее сторону. Дороги, как правило, куда-то все же ведут. Значит, если пойти по ней, рано или поздно выйдешь к людям. Пока дотопаешь, как раз и душ успеешь принять. Холодный, правда, но все лучше, чем разгуливать грязной с макушки до пяток.
Дорога оказалась грунтовой. Наверное, проселочной. Пейзаж вокруг, насколько можно было судить в размытой дождем темноте, выглядел привычным. Значит, занесло хотя бы не в Африку и не в Австралию. Уже вперед, хотя, если подумать, оказаться без денег и документов в какой-нибудь Белоруссии немногим лучше. Даже чем-то обидней.
Поразмыслив немного, покрутив головой, но так и не увидев ничего, что указывало бы на предпочтительность какого-то конкретного направления, я побрела по дороге наугад. В конце концов, так ли важно, приду я в пункт А или в пункт Б? Ни там, ни там меня не ждут, а добраться домой можно будет из любого. Прийти бы хоть куда-нибудь.
Протопав сотню метров, я остановилась. Что-то в окружающем мире вдруг стало неправильно. Мелькнула даже шальная мысль: а мой ли вообще это мир. Мало ли, чего на свете бывает. В аду уже погостила, вдруг еще куда занесло? Пространственные разрывы, особенно масштабные, штука крайне непредсказуемая. А таких, как тот, в который мы с Ветринским довольно опрометчиво запрыгнули, и вовсе раньше никто не создавал.
Странный шум, между тем, сделался громче и дополнился видимым световым эффектом. Оглядываясь, я ожидала буквально чего угодно, вплоть до преспокойно приземляющегося на дорогу НЛО. Но увидела всего лишь приближающийся автомобиль. Поравнявшись со мной, водитель опустил стекло и очень знакомым голосом поинтересовался:
— Подбросить?
— Римма! — выдохнула я, готовая расцеловать подругу с ног до головы. — Как ты здесь оказалась?