— Не поверишь, — хмыкнула в ответ оракул. — Тебя ищу.
— Ну почему же не поверю?
Сейчас я была готова поверить во что угодно. И с самым большим трудом — как раз в большое, теплое и, главное, сухое одеяло, аккуратно сложенное на заднем сиденье. Быстро оббежав машину, я схватила его прямо через предусмотрительно открытое Лазутиной окно, завернулась и уселась на переднее пассажирское.
— Умоталась за ночь с клиентками, — рассказывала Римма, заводя мотор. — Решила днем поспать немного, благо, время выдалось свободное. А проснулась с мыслью об этом месте и о тебе. Вот и кружу тут по бездорожью уже часа три. Так и знала, что неспроста.
Я кивнула, блаженно растекаясь на сиденье. Оракулам подобные идеи на ровном месте не приходят. А если приходят, то не на ровном. Собственные мысли запутались и валялись бесформенной кучей, вытащить из которой хоть что-нибудь потребное возможным не представлялось. Только спать, спать и спать, надеясь, что за время заслуженного отдыха они сами расползутся по местам.
— А где Ветринский?
— Не знаю.
Совесть шевельнулась, но как-то тоже вяло и лениво. Это потом она кинется наверстывать упущенное, грызя меня с удвоенной, кабы не с утроенной энергией, знаю я эту тварь, а сейчас даже у нее сил не осталось. Благо, нынче ночью на половину ее ставки добровольно согласилась поработать Римма Лазутина.
— Туда, — махнула она вперед, в сторону лобового стекла.
И когда только успела поисковый импульс создать и запустить? Погруженная в блаженную дрему, я пропустила этот момент. Дипломированный маг, называется. Хотя, может, Римма «гулену» использовала? Тогда неудивительно, что, обнаружив меня прежде, чем вышло его время, он отправился дальше. Удивительно, что я и не заметила, как меня обнаружили. Если совсем точно, стыд мне за это и позор.
Машина, чуть побуксовав в жидкой грязи, все-таки тронулась. Свет фар выхватил из темноты какой-то порядком разросшийся куст, заставив меня вздрогнуть. Докатилась, куста боюсь, прямо как пуганая ворона из поговорки.
— Он недалеко, — сжалилась надо мной Римма. — Кто еще с вами?
Держа руль одной рукой, другой подруга попыталась изобразить нужный жест, чтобы отправить еще одного «гулену». Перепутала движения указательного и мизинца, шепотом ругнулась и начала заново. Я высвободила из одеяла левую руку и сжала ее пальцы в своих.
— Не надо, здесь только мы с Сашкой. Никого больше.
— А подростки? А парень, как его…
Я отвернулась, уставившись в темноту за окном. Римма не пифия, мысли мои не прочтет. Но и без того должна понять, что обсуждать эту тему я сейчас не в состоянии. Не за красивые глаза ей выдали диплом психолога, в конце концов.
— Хоть скажешь, где вы были?
— В аду.
Соврать у меня не хватило сил. Для этого нужно было включить фантазию, придумать непротиворечивую историю, чтобы тут же и не попасться, да еще изобразить на лице подобающе честное выражение. Слишком много всего для моего нынешнего состояния. Римма скосила на меня глаза, недовольно нахмурилась, но потом вдруг тихонько хихикнула:
— Это понятно. А географически?
— В аду, — повторила я, закрывая глаза. — И это не фигура речи.
— Врешь!
Вот вечно так. Правда и правдоподобие это совсем не одно и то же. Собственно, правда частенько бывает именно тем, во что менее всего склонны верить. И поделать с этим ничего нельзя. Да и не нужно, пожалуй. Особенно в данном конкретном случае. Сплетни пойдут обязательно, но пусть лучше будут бредовыми, от греха подальше. В прямом смысле.
— Не врешь, — потрясенно постановила Римма. — И как?
— Впечатления? — уточнила я. — А сама как думаешь? Незабываемые впечатления. Только не спрашивай меня, как мы туда попали и как выбрались. Честно говорю — не знаю. Можешь Сашку попытать, он, вроде, чего-то понял.
— Кстати, а вот и он.
Не без усилий разлепив свинцово-тяжелые веки, я глянула туда же, куда и Римма, и увидела в свете фар знакомую фигуру, обляпанную грязью не хуже меня. Фигура энергично размахивала руками и, поминутно поскальзываясь, спешила к дороге. Облегченно выдохнув, я снова закрыла глаза и мгновенно провалилась в сон.