Уже к середине эскалатора я поняла, что эта вторая идея оказалась еще сомнительней первой. Остановили бы меня или нет, еще неизвестно, зато от одного взгляда на тяжелые каменные своды станции появилась мерзкая слабость в коленях, а по спине скользнула струйка холодного пота. Здесь тоже не было неба. До отвращения знакомая картина.
Вцепившись пальцами в перила, я застыла, усилием воли пытаясь заставить себя успокоиться. Это всего лишь метро, я бывала тут тысячи раз. И никогда со мной не случалось ничего страшнее оттоптанных ног. Да и там, в другом месте, я, если хорошо подумать, не видела ничего особенно страшного. Если не считать жертвоприношения. Но мне, видно, хватило и этого.
Дежурная, пожилая женщина, смерила меня подозрительным взглядом. Наверное, я побледнела и выглядела теперь больной. Или пьяной. Но повода ко мне прицепиться, к счастью, не нашлось. Отойдя чуть в сторонку, я прислонилась к колонне, закрыла глаза и отдышалась. Вокруг спешили по своим делам люди, до меня доносились обрывки их разговоров. Прошла стайка смеющихся подростков. От их беззаботного веселья мне неожиданно полегчало. Здесь все-таки была жизнь, а не смерть.
Уже в вагоне я окончательно пришла в себя. Вспомнила, на каком свете нахожусь, влилась в привычный ритм мегаполиса. Даже пожалела, что, давно привыкнув к машине, не подумала прихватить наушники.
* * *
За окном неторопливо плыли облака, похожие на неровные пучки белоснежных перьев. А шторы в кабинете Довлатова так и не удосужились постирать, знакомое чернильное пятно красовалось на прежнем месте. Высоковато все-таки тогда взял Игнатенко, а жаль. С куда большим удовольствием я бы пронаблюдала встречу той чернильницы с физиономией самого большого босса. С другой стороны, случись оно так, Денис навряд ли до сих пор оставался бы моим коллегой.
Как я и предполагала, Довлатов, яростно жестикулируя, вопрошал, куда же подевалась ответственная и аккуратная сотрудница и что за нахальная лентяйка выдает себя за нее. Язык чесался ответить, что прежняя Леночка померла, тем более, что так оно по сути и было. Но я молчала, разглядывая облака.
— Вы вообще можете объяснить, что происходит?!
Сашка, в отличие от меня, смотрел на высокое начальство. Куда-то на его брови. Имелся в арсенале Ветринского такой раздражающий прием. Вроде бы смотрит прямо в лицо, а взглядом при этом не встречается.
— Нет, — спокойно ответила я.
Довлатов задохнулся от негодования. Сбоку раздался сдавленный стон. Скосив глаза, я увидела перекошенное лицо Смолина, цветом сравнявшееся с новенькими бледно-салатовыми обоями на стенах. Удивительная гармония, чудная картина. Сидящий рядом Журавлев тоже побледнел, но не до такой степени.
— Михаил Алексеевич, это дело сложное. И деликатное.
— А ты, Павел Семенович, помолчал бы! — зашипел Довлатов на моего отца, рискнувшего вмешаться в разборку. — Или лучше поговорил со своей дочерью о ее недопустимом поведении!
— Поговорю, — веско пообещал папа, бросая на меня укоризненный взгляд.
Я отвернулась. Подставлять отца, втягивая его в скандал, не хотелось. Но и ответить Довлатову я ничего другого не могла. Ведь не расскажешь же ему, что мы оказались втянуты в передел власти между демонами, в перспективе маячит натуральный конец света и нужно найти старинную рукопись бенедиктинцев раньше Асмодея. Мы тут хоть все и маги, и знаем, что демоны вполне реальны и любят всякие козни, но после такого заявления санитаров могут вызвать даже сюда.
— Ничего особенного не происходит, — на удивление спокойно заявил Сашка, закидывая ногу на ногу. — Имели место искусственно созданные пространственные разрывы, экспериментировал самоучка. Устроил жертвоприношение, чтобы попасть в другой мир, но успеха не добился и погиб.
— В какой другой мир? — подозрительно прищурившись, подался вперед Довлатов.
— Полагаю, в ад. Возможно, экспериментатор был связан с неким Ельцовым, во всяком случае, знал о его исследованиях. Даже располагал материалами.
Я прямо восхитилась. Когда только успел все это сочинить? А главное, как сумел с таким непробиваемо спокойным видом озвучить? Не говоря уже о том, что я бы на его месте не надеялась, что Довлатов на эту байку купится. Вероятно, зря.