Прямо даже интересно, почему вечно выходит так, что в ответ на просьбу о честности приходится много и вдохновенно врать? Я уселась на диванчик и возвела взгляд к белому, безупречно ровному потолку. Все, решительно все хотят вытрясти из меня правду, рассказывать которую совершенно не тянет. Легче им, что ли, от этого станет, не пойму…
— Как ты ухитрилась связаться с Верховным демоном?
Точно, документы доставал папа. А значит, повторно пытаться скормить ему рассказанную Сашкой байку про пещерные опыты неизвестного психа бессмысленно. Где и с кем я была, он уже знает.
— Скорее, это он со мной связался, — осторожно ответила я, продолжая изучать потолок. — Помог с поисками слуги своего конкурента.
— Это было давно, — отрезал отец. — А что произошло конкретно сейчас?
— А примерно то, о чем и говорил Ветринский, — изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал уверенно и слегка даже лениво, сказала я. — Какой-то псих решил создать портал в преисподнюю, а мы оказались в неправильное время в неправильном месте. Пришлось воспользоваться гостеприимством, пока искали способ выбраться.
— Лена, ты себя слышишь? — напряженным голосом поинтересовался отец. — Хочешь сказать, что вы провалились в ад… в это я, к слову, верю, и сам Верховный демон в качестве мальчика на побегушках помчался доставать записи Ельцова, чтобы вы оттуда выбрались?
— Примерно так, — кивнула я.
— И зачем он, позволь узнать, сделал все это? Вы заключили сделку?
— Да не было у нас никаких сделок! Ни тогда, ни в этот раз, вообще никогда не было! — не выдержав, взвыла я. — Что же я, по-твоему, сумасшедшая, продавать душу нечистому?!
— Тогда почему?
— А он сам тебе ничего не объяснил?
Вопрос этот я задала без особой надежды получить ответ. Сомневалась, что отец станет помогать мне выкрутиться, скорее уж воспользуется полученной от демона информацией, чтобы подловить меня на вранье и заставить выложить правду. Но, как ни странно, папа решил ответить:
— Он сказал, что другой Верховный рассчитывает выбраться из ада, используя эти самые наработки. И добавил, что я не понимаю, что на самом деле происходит. Вот я и спрашиваю: что происходит, Лена?
Я тяжело вздохнула, переведя взгляд на изображение цветущей ветки сакуры. Вот, значит, как… Почти рассказал про Асмодея, но в подробности вдаваться не стал. Логично, ничего не скажешь. Иначе отец просто уперся бы и ничего нечистому не отдал. Хотя и так довольно удивительно, что все-таки отдал.
— Один из Верховных хочет сделаться единственным адским князем. А для этого ему нужна книга, хранящаяся в монастыре во Франции. И теперь мне нужно отыскать эту книгу раньше него.
— И отдать демону?
— Окстись! — фыркнула я. — Какая разница, станет единственным князем один Верховный или другой? Хрен редьки не слаще, финал будет одинаковым — конец света. Оно нам надо?
— Нам нет, а вот…
— И ему не надо, папа, — устало отмахнулась я. — Сам посуди, на кой демону менять уютный трон в преисподней на вечные муки в Геенне Огненной? Можно сказать, Верховные в Апокалипсисе заинтересованы даже меньше нас, людей. Нам-то еще можно надеяться на рай и все такое, а для них конец предопределен, приговор Всевышнего обжалованию не подлежит.
— Тогда почему другой де…
— Сам бы и спрашивал! — рыкнула я, потеряв терпение. — Откуда мне знать, на что он там рассчитывает?! Я знаю только то, что если найду и уничтожу книгу, все останется как было. Адом будут править те же семеро князей. Точка. Меня такое положение вещей вполне устраивает, большую часть Верховных, полагаю, тоже. Поэтому я здесь и мне нужно спешить.
Отец заложил руки за спину и принялся мерить кабинет шагами. Я, прикрыв глаза, считала их, чтобы чем-то себя занять и заодно успокоиться. Восемь шагов от окна до двери и столько же обратно. Всего восемь в одну сторону, шестнадцать в обе, как-то до обидного несимволично.
— А ты не думаешь, что…
— Не думаю, — перебила я, догадавшись, о чем хочет спросить папа. — Это не просто книга, написанная людьми. К тому же, хранится она на святой земле, и выносить ее оттуда я не стану.