— Да так.
— Тогда чего стоишь, как неродная?
Глава 14.2
Я покосилась на уютное глубокое кресло слева от рабочего стола. Раньше я очень любила забираться в него с ногами и наблюдать, как Сашка возится с каким-нибудь зельем или просто читает. Теперь усаживаться туда совершенно не тянуло. Мало ли, может и Ганка, бывшая теперь уже Сашкина жена, любила там сидеть? А если даже и не любила, какая разница? Все в прошлом, и место это больше не мое.
— Нашел чего-нибудь?
— Чего-нибудь нашел, — вздохнул Сашка. — Но все не то, что нужно. Садись, вечер обещает быть долгим.
Зябко передернув плечами, я разогнала слетевшихся ко мне призраков прошлого, шагнула через порог и уселась на стул, принесенный, видимо, вместо лесенки, чтобы добираться до верхних полок.
— Может, кофе сделаешь? — вздохнул Ветринский, мельком глянув сперва на меня, а потом и на кресло.
— Сейчас.
На кухне ничего не изменилось, будто здесь никогда и не было другой хозяйки. Все стояло, лежало и висело на привычных и удобных мне местах. И в холодильнике было по-прежнему чисто и пусто, только вскрытая упаковка колбасной нарезки да пакет сливок сиротливо лежали на средней полке. Нормальный кофе так и не появился…
Наполнив и включив чайник, я достала из шкафа чашки, совершенно механическим движением прихватив и поднос. И тупо на него уставилась. Нет, ерунда какая-то! Не может все храниться абсолютно так же! Сашка, конечно, на кухню никогда особо соваться не любил, но жена-то его должна была сюда наведываться! И готовить хоть чего-нибудь, хоть иногда. А значит, переставить некоторые вещи для своего удобства. Но эта кухня словно во времени застыла.
Щелчок вскипевшего чайника прервал мои размышления. Секунд пять озадаченно посозерцав продолжающую булькать воду, я отмерла и принялась за приготовление сомнительной бурды из порошочка. Попутно от всей души ущипнув себя за филейную часть и едва не зашипев от боли и досады. Проще было поверить в то, что я попросту задремала дома на диванчике и вижу сон про свой визит к Сашке. Но, увы, вокруг была сплошная суровая реальность. Пришлось действовать сообразно ей и возвращаться в кабинет.
— Смотри, — сказал Сашка, с благодарным кивком принимая чашку. — Здесь сказано, что через десять лет после завершения экспериментов часть монахов перебралась в Монтекассино из-за каких-то разногласий с остальными. Как думаешь, почему?
— Понятия не имею, — вздохнула я, вновь оседлывая стул. — Мало ли чего товарищи могли не поделить. Может, меню трапезной не устроило или по теологическим вопросам не сошлись.
— Тоже верно, — сокрушенно признал Ветринский.
Некоторое время мы помолчали, попивая кофе и сосредоточенно глядя в разные стороны. Предполагалось вроде как, что составляя в уме детальный план дальнейших мероприятий. Но лично у меня никак не шла из головы кухня, любопытство вгрызалось в мозг всеми зубами сразу, не давая думать ни о чем другом, потому в итоге я не выдержала и жалобно протянула:
— Са-ань?
— Что?
В переведенном на меня взгляде Ветринского промелькнули изумление, легкая паника и глубочайшая растерянность. Согласна, прозвучало в этом обращении нечто такое… прошлое. Из тех времен, когда мы еще были… когда у нас была интрижка, словом. Так, пожалуй, можно без равно неуместных сантиментов и пошлости выразить суть наших взаимоотношений на тот период времени.
— Почему у тебя на кухне все как раньше?
— А… — неожиданно Сашка расслабился, откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову, и договорил: — Сделал магический откат до зафиксированного когда-то состояния. После того, как бывшая все тут на прощание разнесла.
Я потерла лоб, чтобы скрыть смущение. Все оказалось просто, а я тут напридумывала себе невесть чего. А еще, в глубине души мне даже понравилось считать, что Ветринский сохранил кухню из сентиментальных соображений. Чтобы сидеть там вечерами за чашечкой чая и с тоской вспоминать наше счастливое совместное прошлое. Размечталась, ага.
— А почему ты спросила?
— Думала, глюки у меня, — немного оклемавшись, проворчала я. — Смотрю, а все как раньше, хотя должно было, вроде, поменяться. Времени-то сколько прошло…