— Хотел сначала просто ремонт сделать, — пожал плечами Сашка, — но потом вспомнил, что когда-то пробовал выполнить фиксацию, вот и решил проверить, получилось ли. Оказывается, получилось.
— Рада за тебя, — улыбнулась я, от всей души надеясь, что мое состояние обиженной неловкости останется незамеченным.
— Я за себя тоже рад, — ухмыльнулся Сашка. — Расту, значит, как профессионал, постигаю новые грани магии. Кстати, о новых гранях. И монахах. Ты в чем-то права. Даже если их исход все же был связан с экспериментами по созданию ключей, не факт, что книгу они забрали с собой. Мероприятие это рискованное и при нынешнем развитии транспорта, а уж тогда и подавно. Мало ли что могло случиться в дороге?
Я рассеянно кивнула. Действительно, дорога долгая, опасная, мало ли, что может произойти с ценным и, как выяснилось, опасным артефактом. Но вообще вопрос великого переселения монахов стоило расследовать. Дабы выяснить, каким коллективом они путешествовали. Но что-то мне настойчиво подсказывало, что проще выйдет обыскать оба монастыря, чем найти что-то на самом деле толковое в старинных записях.
— У тебя с визой как дела обстоят?
— Открыта, — отмахнулся Сашка. — Меня другое волнует: пустят ли нас вообще на территорию действующего монастыря. И потом, если книга там, то уж явно в одном из мест, которые обычно снабжают табличкой: «посторонним вход воспрещен».
— Там принимают туристов, — неуверенно ответила я. — В церковь точно можно будет войти, а остальное… маги мы или нет?
— А если там тоже есть маги?
Я приуныла. Сталкиваться с местными коллегами и выяснять с ними отношения категорически не хотелось. В полицию, конечно, нас навряд ли сдадут, но шуму будет много. И напоремся в итоге как раз на то, чего мне так хотелось избежать: на широкую огласку.
— Давай так, — деловито предложил Сашка. — Ты продумаешь способы не попасться местным на глаза, а я погляжу, как эту книгу можно будет уничтожить.
— Давай.
Собственно, мне ничего не оставалось, кроме как согласиться на такое разделение сфер ответственности. Хотя задним числом я чуяла, что ничего толкового из этого не получится. Мои усилия выйдут напрасными, потому как всенепременно придется сочинять чего-нибудь на берегу и в спешке. А Сашкины научные изыскания окажутся в итоге бесплодными. Книги, загромождающие сейчас его стол, содержали кучу ценных сведений об артефактах, создаваемых людьми. Только вот свиток тот писали не люди…
Кстати, о «не людях». Впервые с момента возвращения я о них вспомнила не абстрактно, а конкретно. И невольно начала пытаться представить себе, что произошло в аду после нашего оттуда бегства. Вряд ли, конечно, двое Верховных друг друга поубивали, но потрепать могли изрядно, так что… Господи, о чем я только думаю?! Еще не хватало беспокоиться о том, кого бояться надо!
Не совладав с нахлынувшими противоречивыми эмоциями, я схватила Сашкину опустевшую кружку и рванула обратно на кухню. Нужно было отдышаться и успокоиться в одиночестве. Вот этим и займусь под мерное гудение чайника.
Помедитировать так и не удалось. Едва я устроилась за столом, совесть вгрызлась в меня с новой силой, подленько призвав на подмогу доводы разума. С которыми пришлось целиком согласиться. Потому что Тифоэй в самом деле стоял между мной и Асмодеем. Без его помощи нас с Сашкой уже и в живых давно бы не было, и не факт, что смерть была бы худшим из случившегося с нами. А то, что у него в этой истории свой интерес, даже и к лучшему — не бросит и не предаст до самого победного конца. Главное — вовремя опознать этот самый победный конец, после которого наши интересы столкнутся, и успеть подстраховаться.
Нервно сжав кружку пальцами, я уставилась в темноту за окном. И бросила всякие попытки разобраться в собственном настроении. Никакой психолог не объяснит, какие чувства будут правильными, когда подозреваешь, что с твоим врагом, временно ставшим твоим союзником, могло случиться что-то плохое. Тут уж каждый выбирает для себя. Или понимает, как я, что ничего определенного выбрать не может.
А раз не могу, так нечего и голову себе забивать лишний раз. Сейчас действовать надо, быстро, четко и продуманно, а не распускать сопли, жалея себя и невесть кого еще. От этой мысли на душе вдруг стало легко, приятно, радостно даже. Словно меня зимой завернули в теплый плед и посадили у камина с кружкой вкуснейшего маминого глинтвейна. И нет на свете никаких книг, свитков, порталов, преисподних, демонов, а есть только рай и а…