Поскальзываясь на соломе и неблагодарно ругая того, кто разложил ее по всему залу, мы добрались до темного тоннеля и остановились, изучая его в свете Сашкиного файербола. Перспектива обозначилась довольно нерадостная, ибо конца-края ходу видно не было.
Порывшись в рюкзаке, к счастью, оставшемся при мне, я вытащила фонарик и пистолет. Проверила обойму, наличие запасных батареек и кинжала против мелких демонов, подаренного по случаю охоты на слугу тем самым Верховным, с которым у меня было соглашение. Подумала и все-таки сунула холодное оружие в передний карман толстовки. На всякий случай. Людей он режет не хуже, чем демонов, на себе проверяла.
— Убирай свой светильник, — буркнула я Сашке.
— Зачем? — удивился Ветринский.
— А зачем тебе пистолет? — пристал со своим вопросом Подземельный. — Ты же колдовать умеешь.
— Вот пристрелю тебя, и узнаешь, зачем, — задушевно пообещала я шарлатану. — Включай голову, Саш. Если разрывы получились из-за телепортации, мы, вполне вероятно, угодили в логово того, кто ее совершал. Думаешь, этот товарищ сильно обрадуется свалившимся на голову коллегам, да еще сотрудникам конторы? Это если еще он напакостил случайно. А если ловушку расставили специально, тем более незачем заранее сообщать, что план сработал.
— Какой еще конторы? — отказался униматься Подземельный. — Вы что, на органы работаете?
— На органы магической безопасности, — проворчал Ветринский, ловя файербол и гася его в ладони. — Охраняем порядочных людей от тебе подобных.
— Ух ты! — восхитился парнишка, поправляя обширный воротник. — А я-то думал, Таманский все выдумал.
— Адриан Таманский? — со смешком уточнила я.
Встречались мы как-то раз с этим субъектом. Совсем недавно. Слуга демона решил им воспользоваться, чтобы вызвать одного духа на допрос. Мы с полковником Смолиным в ходе расследования тоже малость тряхнули товарища на предмет свидетельских показаний. Похоже, встреча с реальной магией произвела на него достаточно сильное впечатление.
— Ага, — кивнул Подземельный. — Бросил все и удрал на родину. Сказал, что хватит с него всякой магии. Слышал, опять водителем автобуса работает в родном Красноярске. А вы его знаете?
— Встречались, — пожала я плечами. — Радует, что человек оставил стезю мошенничества и вернулся к общественно полезному труду. Идем.
И мы пошли по коридору. Метров через сто оказавшись во втором зале, отличавшемся от первого только отсутствием на полу соломки. А еще здесь было два коридора. Тот, из которого мы вышли, и второй, в противоположном конце, уходящий дальше в темноту.
— Опять? — огорчился Сашка.
— Опять, — кивнула я, любуясь окружающим видом. — Милое местечко. Сама бы здесь поселилась, честное слово. Тихо, спокойно…
И тут из коридора донесся грохот. Я шепотом выругалась. Определенно, это место нельзя хвалить. Стоит решить, что все здесь замечательно, как действительность спешит покончить с этой иллюзией самым суровым образом.
— Проверим? — шепотом предложил Ветринский.
— А надо? — испуганно пискнул Подземельный, съеживаясь за нашими спинами.
Грохот повторился и, кажется, приблизился. Мы с Сашкой, не сговариваясь, приготовили оружие. Подумав немного, Ветринский сунул свой фонарик трясущемуся псевдомагу и осторожными движениями пальцев начал выплетать вокруг левой ладони заготовку какого-то заклинания. Покосившись на сложную сеть угольно-черных нитей, я поняла, что не знаю, что именно он делает, но уже боюсь.
Те, кто считает самыми страшными в бою огненных магов вроде меня, просто не сталкивались с настоящими некромантами, магами тьмы. Такими, как Сашка. Здесь, в темной пещере, никогда не видевшей солнечного света, Ветринский был в родной стихии, а значит, располагал почти неограниченным резервом. И мог на всю катушку использовать свой богатый арсенал проклятий и тому подобной пакости.
Вдохновившись примером, я зажала фонарик в зубах и тоже кое-что приготовила. Грохот, тем временем, все приближался. Пока, наконец, из коридора не вывалились четыре темные фигуры, закутанные в одинаковые плащи до пят.
Прибывшие обратили на нас внимание далеко не сразу, потому что были слишком увлечены разборками друг с другом. Один, самый крупный, без перерыва лупил остальных по спинам чем-то вроде дубинки, выкрикивая при этом непонятные, но явно не очень лестные слова. Остальная троица не слишком успешно пыталась уворачиваться от ударов, повизгивая и время от времени яростно огрызаясь.