- Как она вообще осмелилась прийти сюда, - возмущалась Нимша обнимая меня за плечи. Меня потряхивало от злости после ухода Светлоликой, и она пыталась успокоить меня.
- Она уничтожила ваши владения владычица Нимша, - бархатистый тембр Эрхарда разнесся по комнате, - Похоже теперь ее цель обитель.
- Я усилю наших воинов, Гаунг подключит свои изобретения, - командным голосом отрапортовал Киран.
- После взрыва мастерской многое еще не восстановлено, - заметил Гаунг, - но я и мастера приложим все усилия.
- В обители достаточно запасов, мы могли бы занять оборону. Тут под сводами непреступная крепость, - предложил Мальк.
- Бесполезно, - мотнула головой Нимша, - Светлоликая пойдет на любое коварство и стены ее не остановят.
- Почему ей не живется мирно? – спросила я сквозь зубы.
- Она хочет вернуть то, что демиург забрала в наказание за убийство перворожденного. – ответил Жерар.
- Убийство…- пробормотала я, - Но разве это возможно? Тайн сказал, что нельзя убить перворожденного, после смерти он переродиться.
И тут же прикусила губы. Не все в этой комнате еще знали, что в этом теле кроме Тайна еще и я. Вот дурочка, проболталась. Те, кто знал постарались сделать лица по проще или отвернуться. Но остальные четверо уставились на меня. Киран и Гаунг смотрели насторожено, Мальк с любопытством, Эрхард же пристально.
- Похоже от нас что-то утаили, - поглаживая подбородок констатировал факт управляющий обителью. – Ну хотя бы не от меня одного что уже радует.
- Что это значит повелитель? – спросил Киран, сжимая рукоять меча.
Нимша вскочила и тыкая в меня пальцем ответила:
- В теле Тайна еще одна душа, и этой девочке нужна наша с вами помочь, так как мой братец трусливый слабак и даже об безопасности своего дома позаботиться не способен. Поэтому нам нужно приложить все силы на защиту обители, вам ясно? Если ясно, вперед!
И Нимша с упорством бульдозера вытолкала всех из комнаты и даже кинула в Фаргара подушку чтобы тот улетел. Единственный кого не удалось выпроводить был Киран. Ей не удалось даже сдвинуть с места воина. Мужчина стоял скалой на месте как бы перворожденная его не толкала. В конце концов Элеверендир вздохнул и закинув свою женщину на плече унес ее отсюда.
- Когда? – буравя меня синими глазами спросил Киран. – Когда чужая душа оказалась в теле повелителя?
- На поле боя, - тихо пробормотала я.
- Как же так, - мужчина привалился к двери и сполз на пол. И начал себя корить: – Почему я не почувствовал, не заметил. Проглядел. А еще глава фламбергов, элиты повелителя. Командир воинов обители. Слепец.
Глава 20. Проявление иномирянки
- Прошу не говори так, - присела рядом и, как и Киран облокотилась о дверь. – Ты один из верных Тайна, он уверена ценит тебя. К тому же ты опытный командир, а сейчас нам именно такой и нужен. Уверена это не последняя наша встреча со Светлоликой. Сила — это конечно хорошо, но нам нужна стратегия, особенно та, что убережет как можно больше жизней.
Синеглазый повернул голову и посмотрел на меня так будто увидел впервые.
- Меня успокаивает девчонка из другого мира, позор. – тяжело вздохнул воин.
- Вообще-то мне за тридцать в моем мире, - обиделась я.
- Девчонка, - с грустными глазами, но все-таки попытался улыбнуться Киран. - Почему Тайн не доверяет мне?
- Прости? Я не понимаю. – пожала плечами.
- Я его воин, его меч, его верный - почему он не доверяет мне? - будто обращаясь сам к себе спросил воин.
"- Тайн. - позвала мысленно, - не хочешь ответить? Вопрос то верный. Я тут больше недели, и, если бы они не догадались или бы я сейчас не сболтнула, как бы они поняли, что у тебя беда? Он прав ведь, недомолвки и недоверие — это обидно."
- Но ведь...Я думал они меня предали. - оправдывался повелитель обители.
"- Думал он, - буркнула, - и все-таки почему же не поверил? Ты дал им свои печати, но почему не мог поверить в то, что они чувствуют, не увидел их защиты, преданности?"
- Их нити, они показывает тебе свои чувства через них, но, если они закрывают свои эмоции даже перворожденный не увидит правду. Ты получила эту связь добровольно, открывая свои чувства они доверяли тебе самое дорогое, раскрывая и оголяя души. Раньше я думал, что они обязаны мне тем, что дарую им свою печать, но теперь начинаю понимать, что мой дар прах, а твой бесценен.