- Мама что случилось? - спросило дитя, подбежал к женщине и резко остановился, почувствовав исходившее раздражение от фарфорового лица Светлоликой смотрящее на него.
Этому мальчику на вид было не больше десяти. Светлые локоны завитков округляли его невообразимо прекрасное и невинное лицо. Огромные серые глаза, обрамлённые длинными ресницами, делали его похожим на маленького принца из какой-то волшебной сказки.
- Тайн, как это ничтожество обрело такую силу, эти его верные. Они его источник. Я видела печати зеленого на их телах. Он хорошо выбирает себе рабов. Как же муторно что я более не способна клеймить смертных. – женщина сжала губы, а её глаза заблестели от ярости.
- Мама, я помогу тебе, только не плач! – в порыве ребенок прижался к ней.
- Плакать? Сопляк! Ты такой же, как и он! Жалкое ничтожество! Я же сила, и никто не сравниться со мной! - женщина оттолкнула и ударила мальчика по лицу.
Мальчик замер, не шевелился. Он давно уже привык к ее побоям. И в этот раз после вспышки ярости Светлоликая как ни в чем не бывало развалилась на подушках и принялась есть ягоды. Ребенок постоял и вышел из шатра.
Он побродил между палаток и углубился в лес. Там был ручей, в котором мальчик смог бы умыться и исцелить свои раны. Очень рано он помял свой талант целителя. И с каждым годом он все более совершенствовал его. Вот только исцелял он лишь себя, каждый раз после побоев матери. Мама – для кого-то это самое близкое существо в мироздании, для него же было чем-то не понятным и не знакомым. Женщина к которой он тянулся и по-своему любил призирала его всей своей сияющей белым светом душой. Но в тот день все изменилось. Его место подле ручья было занято.
Там было двое. Юноша с зелеными волосами и девочка его ровесница с невероятными радужными глазами. Они спорили.
- Сколько раз тебе повторять она не исправима! – бурчала девочка.
- Но она твое творение, - упрямился юноша.
- Да, и всех вас я люблю одинокого, поэтому и не распылила ее в ничто, наказала, отрезала от силы перворожденных. Она свершила непозволительное. Ответила на любовь смертью. Ты же сам испытал что такое быть на грани, желать забвения. Она вынудила его переступить порог. Использовала и осквернила. – голос девочки срывался, а каждое слово было на грани крика.
- Синий сможет вернуться? Стать таким как был? – тихо спросил зеленоволосый.
- Пока нет, его свет пробыл там слишком долго, потребуется очень много времени. Так что пока пусть все остаётся как есть. Сознание ребенка гибче взрослого. Постепенно и со временем он восстановит утраченное и повзрослеет. Но оставлять его с ней… - девочка задумалась.
- Хорошо согласен, пусть мальчик станет сильнее. Когда он будет готов я сам все ему расскажу. Он ее наказание, поэтому должен остаться с ней, – настаивал юноша: – Пусть видит лицо того, кого ввергла в забвение.
- Она его мучает, - грустно сказала девочка. – Давай я лучше заберу его к себе? Хотя бы на время. Он ведь даже не понимает, что происходит, считает ее своей матерью.
- Нет, она должна постоянно помнить о совершенном! Знать, что породила и чего добилась!
- Ты хочешь, чтобы она сама пошла по пути синего? – удивилась девочка.
Юноша встал и растаял в зеленом сиянии, оставив ее вопрос без ответа. Девочка немного постояла у ручья и тихо запела под нос какую-то грустную печенку. На таком расстоянии мальчик не мог расслышать текст, но сердце его сжалось, откуда-то он знал эти ноты. Он хотел подбежать к девочке, обнять ее и пожалеть, сказать, что вот он тут рядом, оступился и упал в траву. Тем временем радужные глаза её наполнились слезами и пошел дождь. Причем капли падали только над их головами. Они были теплые и соленые. Наконец она заметила мальчика. И плачь сорвался на рев. Грянул гром, и девочка исчезла во вспышках молний.
Глава 24. Бороться до конца
Я вынырнула из воспоминаний. Попыталась пошевелиться, но руки и ноги были хорошо связаны, затекли и их не чувствовала вовсе, а сама была прислонена к поваленному бревну. Передо мной горел небольшой костерок, а напротив на таком же поваленном бревне сидел Мальк. Он внимательно смотрел на огонь ничего не видя перед собой.
- А очнулась, - заметив мой взгляд он оскалился в кривой ухмылки, - Ну что понравилось?