___________________________________________________________________________
Следующим вечером я вернулась в барак, пораженная еще больше. Сев на койку рядом с Дэнни, я ему сказала:
- Он все знает. – Взглянула на него пустым взглядом. За пару минут до этого я, прекратив отвечать на очередные бессмысленные вопросы коменданта, уронила взгляд на его рабочий стол. На краю стола были рассыпаны фотоснимки, увидев их содержание, я сразу поняла, что они узнали про «Десятку». Дэнни посмотрел на меня невероятно теплым взглядом, его глаза излучали голубой свет, который приятно успокаивал.
- Все будет хорошо. - Сказал он таким тоном, что невозможно было сомневаться. Затем аккуратно, но уже смелее, взял мою руку и сжал кисть.
Той ночью я не могла уснуть, встревоженная странным ознобом. Дэнни всю ночь просидел рядом со мной, пытаясь развлекать меня разговорами на совсем, казалось бы, странные темы:
- Через несколько лет ты будешь сидеть в своем теплом доме, в окружении близких людей. - говорил он, а я пыталась представить. - И войны не будет, и горя не будет. А все пережитое будет казаться лишь ночным кошмаром.
- Правда? – вернувшись в реальность, уставилась вопросительным взглядом в мужчину.
- Точно. – подтвердил он. – Все так и будет.
- Хорошо. – тихо согласилась я. Не успела и прикрыть глаз, ожидая продолжение сказки, как оживилась, услышав следующие слова Дэниела:
- Твои дети, озорно бегающие по всему саду, принесут первое, совсем еще кислое яблоко, сорванное со старого дерева…- Он не успел договорить.
- Нет! – грубо отрезала я.
- Что?
- Дэниел, я четко уверена в двух вещах. Во-первых, у меня никогда не будет детей, а во-вторых, я никогда больше не сяду за клавишник.
- Почему это? - поинтересовался Дэнни.
- Потому что недостаточно чиста для создания музыки. Я лишь оскверню искусство. Раньше я создавала, а теперь рушу. Нет, той Ингы больше нет. – Вспомнив сон про «кровавую» сонату, я поежилась. – А дети…. Зачем рожать детей, чтобы они так страдали? Для жестокостей? – я окинула взглядом болезненные тела пленных. – Я слишком сильно люблю своих нерождённых детей, дабы пророчить им подобную судьбу.
Я ожидала, что Дэнни будет по-учительски осуждать меня за эти слова, но ничего такого не последовало. Он лишь сказал:
- Ты пришла к этим выводам, находясь здесь. Надеюсь, мирная жизнь заставит тебя переосмыслить данные вещи.
- То есть у тебя еще будут дети? - вспылив, спросила я, потом осеклась, вспомнив, что мне рассказывала Ники.
- Не думаю. Я не смог стать хорошим отцом….
- Не смог? – задумавшись, переспросила я.
- Да… - многозначительным тоном заявил он.
- Это самая странная фраза, которую я могла бы услышать от учителя. – Честно призналась Дэнни
– Я не смог поставить в приоритет ребенка, хотя сейчас понимаю, что это было бы правильней. Я погнался за смертью, но совершенно не обратил внимания на жизнь.
- Ты говоришь загадками. – Призналась я, совершенно не понимая смысл сказанных слов. Но это довольно обычное дело. Дэнни часто говорил заумные слова и фразы, которые мне, в силу моей довольно среднестатистической образованности, понятны не были. Ему приходилось расшифровывать по слогам. Это он сделал и сейчас:
- Я бросил своего ребенка.
-Что? - подорвалась я, громко воскликнув от неожиданности. Я точно помнила, что Ники говорила о том, что жена Дэниела на момент гибели носила дитя под сердцем. Не могла же мне Ники солгать? Нет, точно нет. Разве что… она сама не знала этого? Дэнни, будто прочитав мои мысли, объяснил:
- Миранда родила ребенка за пару дней до своей гибели. Девочку. Я толком и не успел даже побыть с ней. Когда это произошло…- я чувствовала напряжение в голосе Дэнни. – я оставил ребенка у матери Миранды и ушел на фронт. Даже не подошел к ней, чтобы попрощаться, не смог.
- Как зовут девочку? – искренне заинтересовалась я, пытаясь усмирить океан эмоций, бушевавших внутри.
- Никак. Мы не успели дать имя ребенку. А после…. Я не захотел. Мне было безразлично.
Наверное, я должна была бы испытывать сожаление или жалость к Дэнни. Однако услышав все, я испытывала лишь гнев. Как можно было променять месть на ни в чем не повинное дитя?