В споре не видела смысла. Поэтому взяла несколько листов и откусила один. Горьковатая жидкость неприятно брызнула в рот, слегка сморщилась. Потом откусила еще раз.
-… Умница. – Произнес Док, внимательно наблюдая.
И тут я опомнилась. Протянула руки к его куртке, аккуратно сложенной на краю моей койки, но мужчина меня остановил:
- … Не надо. - добрым тоном тихо сказал он.
- Но начинает холодать. – запротестовала я.
- Тебе нужнее… Такая тростиночка. – он взглядом указал на мои запястья. – Холодно, наверное…
- А ты? – все еще сомневаясь, спросила я.
- А что я? – переспросил он. – Это ли морозы? Ууууу…Я и не такие повидал. Старческие кости так не мерзнут.
Я понимала, что он явно преувеличивает, ведь слышала, что наоборот в пожилом возрасте холод все ощутимее, так как теплообмен нарушается. Тем не менее, я понимала, что он действительно хочет, чтобы куртка осталась у меня:
- Спасибо. – благодарно сказала я.
Док кивнул и ушел. Я проследила за тем, как он достиг компании из пяти пленных и сел на койку одного из них, быстро включившись в какую-то беседу.
- Салат доедай. – Насмешливо сказал Дэнни, быстро очутившись около меня. Сев на мою кровать, он указал на листья:
- Хочешь? – предложила я, запихивая очередную порцию травы в мой, казалось, деревянный желудок.
- Хм, нет. – запнувшись, ответил он. И закашлял.
- Как ты себя чувствуешь? – встревоженно спросила.
- Инга, почему ты не знаешь парлийского языка? – Перебил меня своим вопросом, видимо, просто не желая отвечать.
- В каком смысле? – подозрительно спросила, дожевывая последний лист.
- Я учил детей в интернате, сейчас всех школьников обучают языку, а ты его не знаешь.
- У меня в школе его преподавали, да. – Честно призналась, попытавшись напрячь память, и вспомнить события пятилетней давности. – Но это были факультативные занятия. Учил, кто хотел. Я не хотела. – пожав плечами, ответила.
- Почему же? – Дэниела всерьез заинтересовала эта тема.
- Мне это было неинтересно. Я на музыку ходила в два раза больше. К тому же…- чуть помявшись, добавила. - Папа уже был на фронте. Война уже началась…. Я уже не любила Парлию и все, что с ней связано.
- Мне все ясно. Можешь не продолжать.
-Отлично. – Выдохнула я, вновь легко задышав и ощущая, что «опасность» миновала.
- Ложись спать, уже стемнело. – Почти что шепотом сказал Дэниел, указав на укладывающихся вокруг товарищей. - Давай накрою….
Я легла на койку, он взял огромную куртку Дока и укрыл меня, пригладив ткань по краям, чтобы ничего нигде не продувало. Затем, видимо, почувствовав сквозняк с одной из сторон, легонько передвинул койку чуть правее. Затем пошел к своему спальному месту.
Закрыв глаза, пыталась призвать сон. Перед тем, как уснуть кое-что вспомнила:
- Инга, я вновь говорила с преподавателем из школы! Ты так ни разу и не пришла на урок парлийского языка! – кричала на меня мама.
- Не хочу, не буду ходить! – воскликнула в ответ я, оторвавшись от зеркала и бросив недоделанную прическу на половине. Косы рассыпались, так и не успев закрепиться. Покраснев, я начала осматриваться. Мое внимание привлек фарфоровый заварник, стоявший на столе. Взяв его в руки, с размаху кинула на пол, повторяя: - Не буду ходить!
Маленький чайничек разлетелся огромным количеством осколков. От грохота проснулся Лео в соседней комнате. Он заплакал. Мама устало вздохнула и направилась к брату, напоследок сказав мне:
- Ладно, твоя воля. Завтра поговорю с учителем.
И я уснула.
Долго поспать не удалось. Я очнулась от сна из-за каких-то странных звуков. Совершенно чудовищных и словно не человеческих. Инстинктивно подтянув колени к туловищу, вжалась в край койки, разлепляя глаза и пытаясь понять суть происходящего. В бараке обитала суета. Половина коек была пуста.
Около десяти солдат столпились вокруг одного пленного, бьющегося в ужасных судорогах. Именно он издавал страшные звуки и крики. Леденящий душу ужас окутал сонную меня, я была не в силах пошевелиться. Повернула голову в сторону койки Дэнни – пуста. Конечно же, он там.