Я, Эрика, Рута и, как не странно, Мила вышли из шатра, хотя отчетливо понимали, что ничего хорошего этого прогулка для нашей психики не сулит. Так и есть: на машинах перевозили раненных, кто не мог идти, и... мертвых. Я отвернулась, пока машина с телами проезжала мимо нас. Кожу прикрыли мурашки, неосознанно вздрогнула. Многие солдаты шли в веселом расположении духа, ведь они пережили еще один день, а это считается праздником. Впереди строя шел капитан, Мила при всех бросилась ему на шею и начала неустанно говорить о том ужасе и волнении, которые ей пришлось пережить в эти часы. Вот это, конечно, феноменальное представление. Я сложила руки на груди и с неким удовольствием наблюдала за данным действием.
-Эмилия часом не посещала до войны драмкружок? - поинтересовалась я
-Ну да, та еще лицемерка. – произнесла Эрика с ненавистью, которую я впервые увидела в ее добрых глазах.
-Пойдем, здесь не на что смотреть.- произнесла Рута и увела ее обратно в палатку, желая оградить влюбленную в капитана девушку от этого зрелища.
Долго это наблюдать не смогла и я.
-Омерзительно.- еле слышно произнесла и, увидев, что капитан кинул на меня мимолетный взгляд, быстро отвернулась.
Возле госпиталя Яна и еще одна медсестра пытались вытащить из кузова машины тяжело раненного бойца, сначала я немного обезумела, ведь вокруг было сотни солдат, почему никто не мог им помочь? Но далее поняла, что все они заняты тем же делом, сегодня было очень много пострадавших и погибших, так что каждый занимался чем-то важным
Буквально прочувствовав муки солдата, выраженные на его молодом лице, я вздернула, стараясь "скинуть" с себя вуаль данного ощущения и быстро подошла к женщинам, чтобы тоже помочь вытащить из машины измученного и окровавленного человека. Но бесполезно, каждый пытался тянуть его в свою сторону, так же, видимо, его рубашка зацепилась за что-то и мы лишь волочили его на одном месте и ничего не могли сделать. Парень был довольно тяжёлым.
Вдруг одним рывком кто-то запрыгнул на поверхность кузова, обернувшись, я увидела капитана.
-Тебе бы самому к врачу обратиться! – недовольно, с материнской заботой, буркнула Яна. Действительно, по прекрасному лицу Брана стекал ручеек густой крови, рана была у виска.
-Перестань, царапина лишь. - будто стыдясь, ответил мужчина.
После этого он самостоятельно поднял на руки солдата, аккуратно, словно чувствуя его боль, спустился на землю и понес в сторону операционной.
В тот день я до глубокой ночи помогала санитаркам и медработникам, поэтому, когда очутилась в своей кровати, далеко за полночь, заснула с улыбкой на лице, ведь сегодня я сделала что-то полезное, однако отвлечься не получилось. Всю ночь мне снились трупы и бедный солдат, лежащий на дне грузовичка. Это был мой первый кошмар, но позже они станут постоянными спутниками моего сна.
-8-
Далее начались тяжелейшие дни тренировок, они были все однообразные и идентичные, поэтому, с Вашего позволения, события следующей недели я опишу в нескольких строках.
Начнем с того, что я, действительно, оказалась самой слабой в физическом плане, однако в моральном была одна из сильнейших. Если большинство девушек при малейшей неудаче опускали руки и теряли веру в себя, я практически всегда воспринимала личные поражения как мотивацию. При первой нашем занятии капитан сказал:
-Вы здесь, потому что являетесь самыми сильными женщинами в окрестностях, кто-то богат физически, а у кого-то стальной характер. (Далее последовал мимолетно брошенный взгляд в мою сторону и в сторону ещё одной девушки).
Многие девочки уже умели драться, стрелять, метать ножи и стрелы, я же была во всем полный ноль. Даже не ноль, а минус 1.
Каждый вечер я без сил укладывалась в постель с четким осознанием того, что больше не могу. Далее вспоминала отца, маму, Лео и старую себя, воспринимая этот образ, как родного человека, но не меня, словно мою сестру. Затем просыпалась утром и продолжала усердно заниматься. Вечером снова постель с мыслью о невозможности занятий далее, потом снова утро и бесконечные тренировки. И так по кругу. Бесконечно.
Особенно тяжелыми для меня были уроки рукопашного боя, ведь можно с легкостью нажать на курок, метнуть нож, но собственными руками свернуть человеку шею, попасть в солнечное сплетение или доставить физические страдания для меня было непостижимым. Мне еще следовало научиться этому, поэтому я была довольна тем, что променяла уроки языка на рукопашный бой. Пока все девочки по вечерам учили слова из тетрадок, я недалеко от лагеря в лесу била дерево, тренировалась на нем, сбивая в кровь руки.