Еще через пять месяцев я не только освоила учебный процесс, но стала одной из лучших учениц (второй в рейтинге, после Руты, если выразиться точно). Это можно объяснить тем, что у меня не было посторонних дел и интересов, мне также были не важны мужчины, которые, кстати, перестали предпринимать попытки ухаживания за мной, даже офицеры. Таким образом, я полностью сконцентрировалась на занятиях, это и принесло плоды. О собственной миссии я тоже помнила, хотя, признаться честно, со временем иногда забывала, что нахожусь здесь не просто, чтобы бороться с врагом, а, в первую очередь, найти отца, но пока что это было невозможно. Сведения о рядовых находились в архиве, а в него меня никто не пустил, я стала ждать подходящего момента.
Один день был сложнее другого, в конце каждой недели нас ждала полоса препятствий, на которой мы должны были показывать свои достижения, ну или наоборот, учителя подмечали упущения. Я так освоила военное дело, что уже не представляла своей жизни без постоянной стрельбы, бега, боев. Но, как бы парадоксально это не звучало, никто из нас ни разу действительно не понюхал пороху. Мы были «необстрелянные», как выражались остальные. Моих сослуживиц это особо не огорчало, но я иногда чувствовала вину и ненависть к себе самой, что сижу здесь – сложа руки, пока каждый рискует своей жизнью. Сначала это было терпимо, но когда мы уже были отлично подготовлены, намного опытнее и умелей обычных рядовых, это стало невыносимо. Мои чувства лишь разделяла Рута. Одна относилась к той категории девушек, которые были созданы для военного дела, она осваивала все лучше любого мужчины и шла она, в отличие от каждой из нас, не движимая какой-либо личной целью, а с настоящим желанием воевать. Капитан сразу же заметил этот воинствующий дух в этой сильной девушке и уговорил его стать «первой». Мы были рядовыми, а она - чуть выше и всегда в приоритете.
Поэтому в один из вечеров, (уже прошло около года с того дня, как я сюда приехала и наше обучение подходило к концу), Рута подошла ко мне и взглядом показала в сторону улицы, дав ясно понять, что нам нужно поговорить. В глубине души я ожидала этого диалога.
- Не надоело здесь сидеть? Ты же понимаешь мои чувства. Так же мучаешься, а потом сразу бежишь помогать в госпитале, пытаясь загладить «вину» своего отсиживания в уютном шатре. – Эту речь она произнесла, как только мы вышли из палатки. Слова были грубыми и прямолинейными, но меня это ничуть не смутило, так как я привыкла к темпераменту Руты: она была строга и честна. Тем более, упрекнуть мне ее было не в чем, ведь все ее слова были правдой.
-Что мы можем еще делать?- изогнув бровь, спросила я.
-Ты же прекрасно знаешь, что нам не место здесь, пока все на поле боя, мы обучены гораздо лучше их. Я говорю это именно тебе, потому что мы вдвоем являемся самыми сильнейшими в полку девушками, к тому же, тебя тоже это терзает.
-Какие предложения?- Ближе к сути.
Глаза девушки засветились, а на лице показалась улыбка.
-Вот это я понимаю!- воскликнула она.- Сегодня ночью будет бой, точнее он уже идет, слышишь?- действительно, вечерний ветер доносил откуда-то с востока приглушенные звуки канонады, начав рыться в своих знаниях, я пришла к выводу, что это в пару десятков миль от нас, за лесом, расположенным неподалеку. Именно в этом лесу я тренировалась по вечерам. – Так вот, наша дивизия отправится туда, как подкрепление. Через пару часов.
-Откуда ты это все знаешь? - С нескрываемым интересом спросила я.
-Пока девчонки путаются с офицерами просто так, я путаюсь , но для нужных сведений.
-Мы не можем уйти незамеченными! Это просто невозможно! Капитан, если узнает, убьет нас, а потом отправит под трибунал. Это же нарушение главного правила.
-Не заставляй меня разочаровываться в тебе. Взгляни на них, разве они все должны умирать, если ты там, сможешь кого-то выручить или же убить врага, который, если будет жив, убьет одного из них?
Я оглянулась и посмотрела, куда показывала Рута. Возле палаток рядовых сидели многочисленные солдаты, снова, уже в тысячный раз, прощающиеся с жизнью перед боем. Где-то внутри я осознавала, что Рита права. Я знала это всегда : когда меня сюда везли, когда я выгружала больных и перевязывала их раны, когда я присутствовала на ритуалах братского захоронения, даже когда стреляла на уроках прямо в центр мишени с ясным чувством того, что в ближайшее время мне не посчастливится показать и попробовать свои навыки в деле. Меня самой ужасно мучило безделье, я полностью понимала, что имеет в виду Рута. Но мне не хотелось, чтобы это все оказалось известным командованию, иначе военный суд и отставка, а это не приблизит меня к цели. В худшем случае, есть шанс погибнуть. Но эти мысли я быстро отогнала от себя, ведь знала, что была прекрасно уже обучена. Каждую субботу офицеры устраивали своеобразное представление для себя и солдат: они заставляли нас драться с солдатами, конечно, это было развлечением, причем очень забавным. Мы боролись в шутку, показывая свои умения. По эти боям я пришла к выводу, что все наше секретное подразделение действительно владеет тем, что не всем дозволено. Еще позже я пришла к выводу, что солдаты очень слабы, они хоть и доминируют в физическом плане и очень сильны, совершенно не умею владеть этой силой и никто их этому не учит, они годились лишь стрелять во врага, от этого мне всегда становилось грустно. Я ведь правда могла спасти кому-то из них жизнь. Последней крупицей в чашу моего мнения, как поступить, стала странная сцена, наблюдателем которой мне пришлось стать. Один солдат сидел в углу и разговаривал с фотографией совсем юной девушки, не сложно догадаться, что это была его невеста. Он просил у нее прощение за все обиды и умолял жить, чтобы она была счастливой. При этом парень смахивал невольные слезинки. «Всегда должно быть время для любви» - вспомнились мне слова Яны. Сжав кулаки, я повернулась к Руте :