-Согласна.- кивнула в ответ.
-Как думаешь, сколько?- Наверное, читателю не понятен смысл нашего диалога, поэтому объясню - Ники спросила про количество солдат Парлии, занимающихся охраной данного объекта.
- Человек двести, двести пятьдесят. Плюс-минус.- Еще раз оценивающе взглянув на казармы, отчеканила я.- Не думаю, что в них пленные. Это лишь охрана.
Ники присвистнула, оглядела округу и сказала:
-Очень большой лагерь. Значит, защита должна быть хорошая. Это плохо. Знать бы, в каких они зданиях…
-Ники, это бесполезно. Ты этого никак не увидишь.- Прямо сказала напарнице, понимая, к чему она клонит. Заключенным, которые расположены в крайних бараках, сбежать было бы немного легче. Но все равно это безумие.
-Можно попытаться подойти поближе.- Ники сделала шаг, вглядываясь вдаль. Я перегородила ей дорогу.
-Даже не вздумай. Ты думаешь пройти через эти баррикады и обратно незамеченной?- Я кивнула на колючие ограждения. Я взглянула на немного белеющее небо.- Тем более, скоро рассвет. Ты не забыла, что мы сюда не умирать пришли?
Я думала, что мои слова произведут на Ники впечатления, особенно последняя фраза, которая принадлежала ей же. Однако, взглянув в ее глаза, я поняла, что отговорить ее невозможно – в них пылал огонь какого-то юношеского максимализма и энтузиазма. Такую Ники я не видела уже давно, наверное, со времен обучения. Она грубо меня оттолкнула и аккуратной поступью пошла по направлению к цели, произнеся при этом:
-Герц, я тебя за собой не тяну.
-Если что, я тебя предупреждала.- Я двинулась вперед. Ники хотела забрать у меня рюкзак, чтобы она с ним пробиралась, но я решила уточнить. – С ним будет очень сложно преодолеть ограду, давай оставим?
-А если бинокль пригодится или еще что? Если тебе сложно, я его понесу.- Ники взялась за рюкзак, но я отдернула его. Не хватало, чтобы меня еще жалели.
Пробирались мы ползком через небольшие отверстия в примерно десять сантиметров высотой, которые были от земли до первого уровня проволоки. Это расстояние было так мало и узко, что никому в голову не могло прийти, что через него можно перелезть. Так или иначе, Ники двигалась в разы быстрее, ведь я аккуратно передвигала не только свое тело, но и ношу в виде сумки. Тем не менее, мы добрались лагеря, оставив позади колючие ограждения. После проволоки был небольшой ров, и именно этот ров отделял нас от военного объекта. За ним было удобно спрятаться, мы могли много что разглядеть, и это было прекрасно. Но мне не нравилось, что уже начало светать и скоро выглянет солнце, значит, уходить будет сложнее. Мы начали наблюдать за обстановкой в лагере. Около получаса ничего не происходило, но едва посветлело, несколько солдат в формах, которые я так ненавижу, отправились по разным баракам, Ники мне шепотом пояснила:
-Идут будить народ.- Я затаила дыхание, механически сжав винтовку. Так и есть: через несколько минут из длинных сараев начали выходить люди. Их внешний вид был так неимоверно плох, что у меня не хватит синонимов моего словарного запаса, чтобы описать то, как ужасно они выглядели. Но точно скажу лишь одно – голодные и несчастные. Ники легонько коснулась меня, заставив обратить на себя внимание:- Где женщины?
Я развела руками, дав понять, что не знаю. Еще раз глянув на территорию, предположила:
-Возможно, они живут в тех дальних сараях.- Обзор был загорожен казармами солдат, поэтому мы не могли этого увидеть. Так или иначе, Ники и я отчаянно пытались всматриваться в измученные лица выходящих из мест ночлега мужчин, но ни к чему это не привело. Мы так и не нашли тех, кого искали. Когда всех пленных ровным строем отвели в неизвестном направлении, я поняла, что теперешнее наше здесь пребывание бесполезно: все, что нужно было увидеть и понять, мы увидели. Тем более уже рассвет, нам нужно возвращаться. Позже обдумаем план наших действий. Ники казалась разбитой и подавленной. Забрав у меня рюкзак, она все так же ползком развернулась и тихо начала пробираться обратно. Здесь не нужно было никаких слов. Я поползла следом. Примерно на половине колючего ограждения показалось солнце. Мы с Ники переглянулись и ускорились. Но я очень сильно волновалась за Ники, ведь она была так расстроена, что, как я видела со стороны, совершенно не следила за аккуратностью своих движений, рюкзак же вообще качался из стороны в сторону, готовый в любой момент быть задетым проволокой. Несколько раз Ники чудом удалось не зацепить ограждения. Но я так сильно следила за подругой, что совершенно забыла о себе. Поэтому, когда одна из жестяных банок с ужасным шумом загрохотала, не сразу поняла, что причиной этому стала я. Вмиг замерев, мы с Ники вновь переглянулись. Я посмотрела назад и увидела, что моя нога зацепилась за ограду. Что было еще хуже – в мой сапог впилась одна колючка, поэтому выпутаться было еще сложнее. Ники сбросила рюкзак и аккуратно подползла ко мне. Каждое касание моей ноги и попытка пошевелиться обрушивались грохотом приборов. Если так и будет продолжаться, однажды кто-то из постовых услышит сигналы, вдобавок к этому уже было очень светло. Осознав, что ничего сделать нельзя, Ники взглянула на меня с округленными от страха глазами. Никогда не могла подумать, что буду свидетелем той ситуации, которая напугает Ники. Однако судьба распорядилась так, что я сама стала инициатором этой ситуации: