-Что?- спросила я в измулении.- Какой-то дядька смог заставить людей убивать друг друга?
-Дядька?- мой собеседник засмеялся. – Когда он начинал это все, ему было столько же, сколько нам сейчас. Ему повезло, что его отец был на тот момент в парламенте и смог продвинуть идеи сына в высших кругах. Теперь он - верховный главнокомандующий, а заодно и правитель.
-Сколько сейчас ему лет?
-Не знаю. - Пожал плечами парень. - Должно быть, около пятидесяти.
Следующий час я сидела, как молнией пораженная. Меня повергла в ужас мысль о том, что практически мой ровесник стал причиной того, что народы взяли винтовки в руки и пошли убивать друг друга. Тем не менее, самой сути я так и не поняла. Почему этот мужчина так агрессивно настроен против нас, что его агрессии хватило на миллионы людей.
Прошел еще час, я смотрела на мелькающие равнины и пыталась найти хоть один признак того, что идет война в этих местах. Бесполезно. Трава и листва такие же зеленые, солнце такое же теплое и лучистое, воздух такой же свежий. Вдруг вдалеке я увидела небольшую вспышку огня и , крайне заинтересованная этим, пересела к самому краю, чтобы получше разглядеть, что это за огни. Краем глаза, я заметила, что и солдат это заинтересовала, но им, в отличии от меня, хватило пары секунд, чтобы понять значение этих далеких вспышек. Все тот же парень, говоривший со мной час назад, вскочил и начал бить по крыше кабины водители, крича при этом :
-Воздух!!!!!!
Я не понимала о чем идет речь до последнего, меня как-то зачаровали эти приближающие вспышки, сопровождающие глухими звуками. Наш грузовичок начал маневрировать на дороге, объезжая ухабы, которые ранее его не особо волновали, словно пытаясь удвоить свою скорость. Когда огни стали искриться совсем недалеко и я могла спокойно видеть землю, летевшую вокруг, меня оглушил чудовищный визг. Я очнулась и испуганно попятилась в угол. Нас бомбили вражеские самолеты. Не передать словами, сколько ужаса я испытала при моей первой бомбежки. Я сидела в углу, поджав колени и зажав уши и тихонечко молилась, чтобы это все закончилось. И когда после очередного разрыва к нам в кузов залетали камни и куски земли, раня при этом каждого, клянусь, я прощалась с жизнью. Этому не было конца, я решилась поднять голову и посмотреть по сторонам. Вся дорога ( спереди, сзади, слева и справа) была в огромных черных ямах, в небе несколько самолетов, из которых непрерывно сыпались снаряды. Мои попутчики были куда спокойнее меня, я не слышала, что они говорят, я слышала лишь разрывы бомб и чувствовала солоноватый вкус слез. В этот самый момент мне захотелось быть с кем-то, быть частью чего-то и ощущать себя не одной. Именно в эту минуту я ощутила весь ад одиночества, поэтому потихоньку поползла в другой конец грузовичка и уткнувшись носом в плечо одного солдата, снова прикрыла уши. Он не оттолкнул меня и не стал перечить, видимо в тот момент я выглядела очень жалкой, лишь отодвинул руку, позволил мне забраться под нее и приобнял. Отсюда я уже могла слышать разговоры мужчин и мне стало немного легче. Один солдат, коснувшись моего плеча, заставил меня открыть глаза :
-Не дрейфь.- с улыбкой произнес он, но его собеседник был не в силах ответить и тогда он продолжил. – Это же музыка. Ты просто не так слушаешь.
-Ага, убийственная песня. – с усмешкой поддержал его товарищ. Понять смысл этих слов мне удалось намного позже и совершенно при других обстоятельствах.
Наконец, машина въехала в какую-то лесополосу и взрывы стали отдаляться, но я так и сидела, прижатой к незнакомому мне человеку, до места прибытия.
Эта совместная поездка необычайно сроднила меня с этими тремя молодыми людьми. Позже я узнаю, что лишь один из них вернется домой, но это уже другая история. В это минуту, когда мы – великолепная четверка( как нас сразу прозвали «местные») выползли из кузова этой машины, наши военные и жизненные пути ( одно и то же в то время) разошлись. Конечно, я встречала их пару раз мимолетно, но нам даже не удавалось толком поговорить.
А теперь представьте себе эту картину : грязная, избитая и растрепанная девчонка, еле стоящая на ногах, пришла воевать. Мы оказались в самом центре дивизии, вокруг были сотни солдат и каждый считал своей обязанностью указать на меня пальцам и что-то шепнуть товарищу.