Именно в этот момент я поняла, что все равно я лишь «Десятый экземпляр», как однажды выразился Марк. Я думала, что стала частью этой игры по своей воле, однако, проанализировав, поняла, что последнее личное, именно мое, решение – это открыть дверь офицерского кабинета пересылочного пункта. Дальше я стала частью механизма и игрушкой тех, кто и затевает войны. После этой мысли, нога подвернулась и я, глупо не заметив склон, кубарем покатилась вниз с небольшой возвышенности. И все. Темнота.
________
Отрыв глаза, я сощурилась от яркого света и тут же скривилась от отвращения: я лежала в какой-то луже из грязи, она находилась у подножия небольшого склона, должно быть, с него я и упала. Попытавшись встать, я вновь рухнула, голова резко закружилась и началась какая-то пульсация около правого виска, машинально приложила к нему руку – кровь, смешанная с грязью. Поняла, что вся в грязи, в том числе и лицо, вытерла его рукавом – размазала грязь еще больше. Собралась силами и встала, ухватившись за ствол дерева, растущего неподалеку. Ноги задрожали, но я устояла. Дрожь охватила все мое тело – одежда вся мокрая и северный ветер усугубляет ситуацию. Посмотрела на небо, ища глазами солнце. Мне необходимо было понять, сколько я пробыла в отключке – полдень.
Шаг, второй, еще один. Шатает из стороны в сторону, вижу себя будто со стороны. Что происходит? Я не понимаю.
Дальше все как в тумане – я шла и шла, борясь с чем-то необъяснимым и каждый раз побеждала, делая очередной шаг.
Ноги меня завели на перепутье, я стояла посреди дороги. Очень опасно так стоять, я это понимала, но все равно была там. А не могла уйти по одной причине – я не знала, куда идти. Хоть мой разум тогда был задурманен, я отлично помнила, что такой дороги нигде не было, мы с Ники ее не проходили. Да и вообще эту дорогу я не видела раньше.
Мне всегда казалось, что я попаду в руки врага, я была в этом абсолютно уверена, это знание было как паранойя, однако я не могла предположить, что попадусь так глупо и легко.
Стоя на перепутье, я услышала звук приближающегося авто. Быстро повернув израненную голову, увидела грузовик. Бежать было поздно, машина слишком близка, меня уже заметили, а скрыться от преследования в таком состоянии я не смогла бы все равно. Я решила, что буду сражаться, а если судьба будет мне погибнуть, то хотя бы в сражении с противником, а не получив пулю в спину. Рассчитывать, что грузовик принадлежит нашим войскам – бесполезно, ведь реку я так и не пересекла, значит, нахожусь на территории врага. Потянувшись и скривившись от нового приступа головной боли, я наклонилась, чтобы достать клинок из сапога. Сжав нож, я принялась ожидать. Грузовик остановился и замер на месте, из него вышли три человека в ненавистных мне мундирах - парлийцы.
Если вам интересно мое внутреннее состояние, то твердо отвечу, что мне не было страшно. Я уже говорила, что забыла это чувство. Я даже не была взволнована, а просто спокойна. Даже где-то маленькая часть твердила: «Совсем чуть-чуть и придет конец твоим мучениям». Это заставило меня улыбнуться, а вражеским солдатам, уже стоящим около меня, вглядеться еще внимательней в мое лицо. А они уж точно ничего не боялись – один из неприятелей закурил самокрутку, а другие два рассмеялись, тыча в меня пальцем. Не думаю, что они ожидали какого-то сопротивления с моей стороны, поэтому, когда клинок взметнулся в воздухе, делая петлю около головы одного врага, он даже отшатнулся. Для меня и моей военной подготовки это был полный провал. Трое противников смеялись уже от души. Солдат это забавляло, они даже пнули мне нож обратно. И я не собиралась отступать, приготовилась к следующему броску, немного согнув колени, в этот момент голова вновь закружилась, и раздался адский писк внутри. Шум заставил меня схватиться руками за голову так, что клинок выпал. Выпал к ногам одного из солдат.
Выпучив глаза и держась за голову, я ожидала продолжения этой картины. «Пожалуйста, пожалуйста, скорее, остановите это»- молила я про себя, почему-то не в силах проговорить вслух.
Солдат, у которого в ногах лежал клинок Ники, наклонился и поднял нож. Его друзья собрались вокруг воина, рассматривая кинжал со всех сторон, что-то бурча на своем языке и даже присвистнув пару раз.