Я это все видела эпизодами, будто много фотографий одна за другой сменяли мое сознание, все воспринималось, чередуя картинки и темноту, вновь картинка, вновь темнота.
Солдат принял мой нож, скорее в качестве, подкупа. Поэтому подошел, схватил за руку, дотащил волоком до грузовика, запихнул в кузов и что-то сказал на своем языке:
- *Теперь я ничего не должен*.
Вдруг чьи-то руки помогли мне сесть, облокотив о стену. Я оглянулась, около меня сидели мужчины разных возрастов, их было около десятка. Пожилой мужчина, оглядев меня насколько это позволяло темное помещение грузовика, сказал:
-Сынок, за что ж они тебя так?- Я с трудом подняла голову, чтобы посмотреть на источник звука. Думаю, что со стороны выглядела я не очень презентабельно – крови из раны натекло столько, что, думаю, половина лица была не видна, а другая половина запачкана грязью.
Откинув голову назад, я прикрыла глаза. Молодой парень, который так же сидел недалеко от меня, ответил старику:
-Отстань от него, видишь, у новенького нет желания говорить.
И он был прав, не только желания, но и сил. Приняли меня за мужчину? Это и к лучшему. Я натянула сильнее шапку. Мне было безразлично, куда меня везут. Дайте только отдохнуть. Прошу. Закрыв глаза, я медленно погрузилась в сон, который был так необходим для восстановления сил и продолжения жизнедеятельности истощенного организма.
-13-
С трудом разомкнула глаза я от размытого, но все же явного ощущения того, что что-то изменилось. Автомобиль остановился. Парлийские солдаты, угрожая оружием, дали понять, что нам необходимо спуститься на землю. Мыслила я уже немного тверже, но стояла на ногах тяжело, шатаясь, готова была упасть в любой момент.
-Убивать будут?- Я обернулась, услышав этот вопрос. Старик интересовался у молоденького солдата недалеко от меня.
Я хотела ответить, что, если бы они хотели нас убить, то сделали бы это сразу, но не смогла. С ужасом осознала, что утеряла способность говорить, какой-то внутренний барьер мешал мне это сделать. Открыв рот, я его тут же закрыла. Солдат тем временем отвечал старику:
-Не думаю, отец. Им же нужно потянуть из тебя силу оставшуюся.
Я огляделась. Всего пару мгновений мне потребовалось, чтобы понять, что я... в аду. В том самом месте, откуда бежала. Меня привезли в лагерь для военнопленных. Не впасть в молниеносное отчаяние мне не позволила лишь одна мысль – если не убьют, то смогу найти отца. Если он здесь, конечно.
Нас куда-то повели строем. Мы подошли к какому-то сараю и выстроились шеренгу. Появился какой-то мужчина, я плохо его разглядела из-за заплывших век. Он тщательно проходил и оглядывал нас, а я концентрировалась на том, чтобы удержаться на ногах, ведь реальность вокруг то размывалась до полуобморочного состояния, то обратно становилась на место. Мне повезло (если это можно считать везением), что я знала военные законы и понимала, на что смотрит этот офицер. Из строя он рывком вытянул двоих таких же, как я - полуживых, солдат. Они рухнули на землю, раздались два глухих выстрела. Я вздрогнула и сомкнула руку в кулак.
«Инга, ты ничем им не смогла бы помочь, тем более, сейчас». С теми расстрелянными мужчинами нас связывало намного больше, чем просто физическая слабость в данный момент. Они тоже были офицерами. Враг специально высматривал погоны среди новоприбывших. Командный состав никогда не брали в плен, их слишком ненавидел враг. Мне стоило бы испугаться, однако в очередной раз повторю читателю, что это чувство я уже не испытывала давно.
Плюс к этому, Ники оторвала мне погоны, прежде чем покинуть меня, позаботилась на крайний случай. Интуиция не подвела. Тем временем, вражеский офицер дошел до меня и остановился. «Неужели как-то узнал?»- промелькнуло у меня в голове. Подняв на него взгляд, я заглянула в глаза мужчине. Краснощекий, немного полноватое круглое лицо, карие глаза и жестокая ухмылка – он был типичным представителем своего народа. Именно таким, каких я встречала уже не один год на поле сражения. Мой взгляд, видимо, выражавший ледяную ненависть, очень позабавил офицера. И тут до меня дошло – дело не в том, что он узнал во мне равную, ему просто очень нравилась картина окровавленного солдата с пробитой головой и умирающим видом. Отвратительная усмешка подчеркнула это, еще раз посмотрев на меня, он прошел дальше. В его последнем взгляде читалось: «Не жилец». Возможно…. Но теперь я попытаюсь выжить, на зло ему. В этот момент я четко осознала, что однажды обязательно убью этого человека. Закончив свою экзекуцию, офицер ушел по направлению к какому-то зданию, которое выглядело намного лучше, чем остальные развалины в округе. Штаб? Комендантская? Наверное, что-то в этом роде.