Враг замахнулся и ударил меня по лицу этим несчастным ботинком. Улыбка не сходила с моего лица. Возможно, сейчас он был в преимуществе, но я была все равно сильнее. И будучи в хорошей форме я бы «раздавила» его без особых усилий. Солдат будто тоже это чувствовал. Поэтому продолжил свое «развлечение». Поднявшись, он ударил меня со всей силы ногой в живот, скорчившись еще больше, я больше напоминала загнанное на бойне животное, потом удары начали сыпаться со всех сторон. Наверное, враг желал, чтобы я стонала и выла, всхлипывая от боли, но Бран слишком много вкладывал усилий в мою подготовку, чтобы этого не последовало. Но ясно было одно – с каждым ударом я все ближе к тому, откуда не возвращаются. Мой стеклянный взгляд все также блуждал по потоку пленных, входящих в барак. Мужчины старались на меня не смотреть, но вдруг мой взгляд нашел другой взгляд.
Сначала я подумала, что крепкий и природно могучий мужчина нечаянно глянул в мою сторону и сейчас же отвернется, как и все остальные. Но это было не так. Он задумчиво смотрел на все мои истязания и медленно, подталкиваемый товарищами, двигался к дверям сарая, скорее движимый потоком, чем своей волей. И снова разнесся удар, от которого я скривилась, затем рот заполнил отвратительный металлический привкус, который я так давно знала и ненавидела – вкус крови. Ее было столько, что, чтобы не захлебнуться, мне пришлось оторвать взгляд от незнакомого солдата и выплюнуть кровь и что-то еще твердое, возможно, часть зуба. Н о, когда я подняла взгляд, я уже видела, что тот пленный вырвался из общего потока. Несколько товарищей, стоящих около него, поп ытались вцепиться в его руку и окликнуть, но, грубо и ловко одёрнувшись, он продолжал движение.
«Этого не может быть!» - подумала я и посмотрела на врага. Он занес винтовку, готовясь к выстрелу. Я знала, что для меня он стал бы последним, поэтому зажмурилась. «Инга, сейчас все закончится». И тут что-то произошло. Тот самый солдат встал передо мной и мужественно вынес ошеломляюще сильный удар. Затем, даже не скорчившись, он начал что-то разъяснять на чистом парлийском. Я была шокирована многими вещами: почему его не убили, едва он покинул ряд товарищей?Зачем он это сделал? Почему его не убили до сих пор, если он вмешался? Видимо, он пользовался какими-то поблажками или даже авторитетом? Но разве это возможно?
Из оцепенения меня вырвал незнакомец, задав вопрос, Голос у него был грубым, но с хорошо отточенной дикцией:
-Откуда у тебя эти сапоги? – Он впился в меня волнительным взглядом, с нажимом требуя ответа.
Я молчала, пытаясь отдышаться.
-….Откуда сапоги?- Не успокаивался военнопленный, а конвоир начинал терять терпение.
Я сделала усилия, прочистила горло и попыталась что-то ответить. Мученик начал прислушиваться и вглядываться, а глаза моего «спасителя» округлились и выразили что-то на подобии страха. Он быстро приказал, почти перебив меня:
-Молчи! – Я закрыла рот.- Просто кивни сейчас. Я попыталась это сделать.- Естественнее.
Я подчинилась. Начала кивать головой. Сильная Инга спряталась за спину мужчины. Звучало резонансно. И непривычно.
Незнакомец опять принялся разглагольствовать на вражеском языке, как на родном. Через какие-то мгновения, парлийский солдат кинул на меня презрительный взгляд. Незнакомец стянул с меня оставшийся сапог и протянул врагу, тот забрал трофей, злобно посмотрел на моего спасителя, что-то быстро ему шепнул, развернулся и …. ушел? Вернулся к остальным пленным и начал их подгонять.
Я взглянула на мужчину, который только что спас мне жизнь, так до конца и не понимая, что произошло. С какой стати его вообще слушают? И почему меня пощадили? Можно было предположить, что солдат был абсолютно спокоен, но я понимала, что это не так. Его плечи вздымались, руки были напряженно сжаты в кулаках. Увидев, что опасность миновала, он облегченно вздохнул и быстро бросил мне:
-Поднимайся! Живо!
Я попыталась что-то сказать и начала барахтаться, пытаясь встать:
-..И помалкивай!- Я вновь замолчала, и вновь сжала зубы, стараясь подняться. Незнакомец вновь вздохнул, огляделся вокруг и вцепился меня. Силой подняв на ноги, он буквально поволок меня в сторону барака, вход в который был уже свободен. Едва мы переступили через порог, дверь захлопнулась и замкнулась с оборотной стороны. Следовал небольшой предбанник, его нужно было пройти, чтобы оказаться внутри «казармы», но незнакомец меня потянул не внутрь помещения, а в угол предбанника, где нас не мог никто увидеть. Прижав к стенке, он убедился, что я сама стою и отступил на пару шагов, оглядывая сверху-вниз: