За каждым военнопленным закреплялась определенная территория, своеобразный блок. В начале рабочего дня и его конце результаты проделанной работы фиксировались специальным надсмотрщиком. Зачем это надо? Хотела бы я спросить, но не могла.
Около подножия скалы стоял небольшой пост, где каждый пленный говорил номер своего блока. Так враги фиксировали присутствие пленного на работах. Наша очередь уже приближалась, я начала немного нервничать: говорить мне нельзя, а никакой участок за мной не закреплен.
_______________________________________________________________________________
Дорогой читатель! Автор вырывает тебя на секунду из места развития истории, чтобы сказать довольно важную вещь. Язык врага излагать не вижу смысла, потому что делать сноски к каждой реплике совсем неразумно, не особо удобно и очень длительно по времени. Поэтому, с твоего великодушного позволения, я буду обозначать фразы вражеского языка особыми символами в начале и конце предложения (Пример: *Это будет выглядеть так.*). Таким образом, ты будешь понимать все, что так важно и то, что не в силах понять Инге. Пока для тебя разговоры на парлийском языке будут ясны, наша героиня будет лишь слышать непонятные звуки, обусловленные языковым барьером. Ну все, возвращайся в историю. Не оставляй Ингу одну…..
__________________________________________________________________________________
Дэнни подошел к посту, сказал номер, далее указал на меня, следующую сразу за ним. На парлийском языке послышалось слово, Дэнниел кивнул – дежурный сказал ему мой номер. После этого я поняла, что за мной закрепили какой-то участок работ. И он оказался около участка Дэнни…
Перед нами была каменная скала, повсеместно разбитая, пленные кирками отбивали из нее камни и сваливали их в кучу, далее этот камень перерабатывался и использовался в нуждах оккупантов. Использовать наши ресурсы против нас…. Я сжала кулаки.
Наши с Дэнни участки располагались в самом краю охраняемой зоны, основная часть строя уже разошлась, и отовсюду начали слышаться звуки тяжелых вздохов и скрежета отколотого камня. Участок Дэнни был очень хорошо проработан и были видны впадины в скале, мой же участок – не очень. Стало ясно, что на нем уже кто-то работал. Оглядевшись по сторонам и удостоверившись, что нас никто не услышит, я осмелилась спросить:
-Что стало с предыдущим работником?- Коснулась свежих царапин камня. Дэнни на меня лишь злобно посмотрел, подошел, достал из кармана кусок ткани и протянул мне. Я посмотрела на него, далее на других мужчин, которые работали вдалеке, и увидела, что многие из них используют кусок ткани как фильтр, оборачивают его вокруг лица и закрывают лицо и нос, таким образом, создавая барьер для попадания в дыхательные пути пыли, летящей со всех сторон. Я взяла лоскут и обвязала лицо. Ответа на вопрос так и не последовало, что ж, надеюсь, у него есть основания для этого молчания или, может, он просто не хочет со мной говорить? Пожав плечами, я направилась к инструменту, лежащему у подножия моей «зоны» работы, взяв в руки кирку, начала озираться по сторонам, чтобы понять, как ей работать, ибо раньше никогда не приходилось этого делать. И тут около меня возник Дэнни снова, он указал на его участок, а сам направился к моему:
- Какая разница?- Не поняла смысла я. Однако резкий и злой взгляд моего спутника заставил тот час же замолчать и послушаться. Почему я ничего не понимаю?
После первого удара этим инструментом я поняла, насколько это тяжело. Отдача ужасная – после удара лезвием о скалу, вибрация идет по рукам и всему телу. Испытывав волну шока и резкой боли, я посмотрела на область, на которую только что обрушился мой удар – появилась маленькая царапина, а ведь нужно выколачивать камни. Это адски тяжело. Краем глаза взглянула на Дэниела - от его быстрых ударов скала крошилась как песочное печенье. От мысли о еде в животе заурчало. Забывай о еде, возможно, навсегда, дорогой желудок….
После работ нас погнали в какой-то очередной сарай, позже я поняла – столовая. Дали в ржавых изогнутых тарелках кашицу – травяной суп. Отвратительно. Я поняла, что кормят один раз в день такой гадостью, так еще и порции чудовищно маленькие. Частая смерть мужчин в этом месте теперь не казалось мне удивительной. Невыносимо тяжелая работа и недостаток пищи сделают свое дело с каждым из нас. Рано или поздно.