Пленные ракпанцы стали относиться ко мне иначе, не было ни намека на то, чего я опасалась. Они помогали мне в работе, иногда кто-то мог что-то спросить или подсказать, но делали они это ненастойчиво, словно боялись меня напугать. Ну или боялись Дэниела. Истинного ответа я не узнаю никогда.
Что касается парлийцев, здесь ситуация была иной. Как и говорил светловолосый офицер, они глядели на меня словно свысока, не считая себя достойными обращать внимания на ракпанцкую девчонку. А мне это было на руку. Меня также могли ударить за медленный шаг или плохую работу, но как и любого другого заключенного. Не могу сказать, что не случались прецеденты, водившие меня на острие ножа. Но как только какой-то из солдат проявлял «заинтересованность», другие его товарищи напоминали ему о моем происхождении и о том, что комендант запретил меня «трогать».
Презрительные взгляды я выносила стойко, не теряясь и не забиваясь в угол. Однажды Дэнни спросил:
- Ты случайно не жила в большом окружении мужчин?
-Нет. – Слишком быстро отрезала я.
Он нахмурился и явно задумался о моей выдержке и максимальном спокойствии, насколько, конечно, это позволяла ситуация.
Казарменная жизнь была мне не в новинку, поэтому иногда я начинала внутренне благодарить свои военные будни «Десятой», ибо былые дни помогали мне выжить сейчас.
Вернувшись с работ очередным вечером, я привычно уселась на свою койку, уперев руки в деревянные балки и выдохнув, осознав, что и этот день мой – я его пережила.
Все еще в таком положении подняла голову, ища взглядом Дэнни. Найдя, зафиксировала взор. Он разговаривал у стены барака с заключенным, сложив руки и потирая свой подбородок. Явно о чем-то размышляя, он не забывал поглядывать на меня. Быть тенью Дэнни - отныне мое главное занятие. И я привыкла к этой роли. Рядом с ним я чувствовала себя безопасно и паника отступала, хотя разумом понимала, что он мало чем может мне помочь. Однако теперь моя работа – всегда быть в поле видимости Дэниела.
Я вздрогнула от неожиданности, когда койка слегка пошатнулась и прогнулась сбоку. Слева от меня сел один из пленных, явно намереваясь завести диалог. Я села немного подальше и вновь взглянула на Дэнни, который был готов очутиться рядом в любой миг. Я отрицательно качнула головой, дав понять, что все нормально.
В этот миг ракпанец, сидевший рядом, заговорил:
- У меня дома сестра почти такая же, как ты…Ну, была такой, когда я видел ее в последний раз.
Я открыла рот для ответа, но не нашлись слова, они были и не нужны. Из женщин здесь были только я и Аида, которая не выходила из домика коменданта. Понятно, что я напоминаю солдатам дорогих людей.
- Интересно, она изменилась?- скорее у себя, нежели у меня, спросил солдат. Тем не менее, я ответила:
- Да, немного подросла. Вот на столько. – Я указала небольшое расстояние пальцами, солдат завороженно смотрел на мою руку. – По субботам она не ходит на танцы, но иногда танцует дома. Оно и понятно, война же… - закатив глаза, как ребенку, разъясняла я, движимая каким-то странным чувством. - И ест много яблок, красных…. – уточнила, будто это было очень важно.
Пленный медленно кивнул, и посмотрел на меня, сказав:
- Спасибо. – И ушел.
Я еще пару секунд отходила от этой сцены. Что-то кольнуло в области груди, прижала руку, сморщилась.
-Все хорошо?- спросил Дэнни, который уже был рядом.
- Да. – Натянуто улыбнувшись, ответила ему я.
В эту минуту в барак вошел дежурный. Посмотрел на Дэнни:
- *Комендант сказал привести девчонку*. – что-то пояснил на парлийском.
- * Я могу пойти с ней?* - кратко, но строго спросил Дэнни.
- * О тебе ничего не говорилось *.
Дэниел обратился ко мне:
- Комендант хочет тебя видеть. Мне идти нельзя. Что…?
Когда-нибудь я научусь не перебивать собеседников:
- Я пойду одна. – Уверенно прервала Дэнни. – Не думаю, что он хочет меня убить, ибо для этого у него была не одна тысяча возможностей. Если что, я крикну тебе, честно.- Будто бы это поможет.
- Иди. – кратко сказал Дэнни.
Я поднялась и последовала к выходу.