Он устало вздохнул, сам подошел к столу, взял оружие в руку и протянул мне. Непроизвольно обратила внимание на запястья мужчины – кисти обрамляли белые кожаные форменные перчатки. Протянула дрожащую руку, и он вложил пистолет в мою кисть, едва не зацепив мои пальцы. Холодок прошелся по руке. Она резко осела, уже начав забывать тяжесть оружия.
Опомнившись, я решила отбросить предубеждения, сосредоточившись на рассмотрение вещи, раз такая возможность была предоставлена, зачем ей пренебрегать.
Расположив оружие на тыльной стороне ладони, я подняла его, осматривая со всех сторон. Управляющий молча наблюдал за этим.
Совершенно забывшись, как это бывает, когда ты увлечен интересным процессом, я спросила, не поняв, как оказалось, очевидного:
- Каким образом происходит запирание ствола?
«Глупая!» - кричала сознание, а сердце пропустило несколько ударов. Медленно переведя взгляд на офицера, увидела, что он проницательно, слегка прищурившись, всматривался в черты моего лица. Он либо ничего странного не заметил, либо я его не удивила, либо отлично притворялся, так как остался совершенно спокойным. Даже ответил:
- *За счет инертной массы затвора. *
Ухмыльнувшись, я еще раз взглянула на конструкцию, и протянула оружие владельцу.
А вот это его и удивило:
- *Что? Это все? *
-А что еще? – переспросила я.
- *Неужели не попытаешься меня убить? * – сомневающимся тоном спросил он. Какой-то он странный…
- Я не умею этим пользоваться. – Пожав плечами, ответила я, вручив ему пистолет.
Комендант бросил его на стол, от чего я машинально сморщилась. Ну разве можно так с данным произведением искусства?
- *Неужели? * – казалось, не верил комендант.
- К тому же, я не умею стрелять из незаряженного оружия. – Ляпнула я, вновь не подумав. Затем, испугавшись этого, внимательно следила за управляющим. Он резко посмотрел на меня. И во взгляде четко читалось сожаление, я не понимала до конца, но четко видела, как остатки надежды во что-то растворяются внутри него.
- *Ты говорила, что страшишься смерти, и несколько раз прямо утверждала, что в гибели ракпанцев на войне виноват мой народ, не так ли? – спросил комендант у меня при очередном вечернем разговоре. *
- Да. - Тихим, но уверенным голосом подтвердила я.
- *Я думал об этом. *
Ого, с чего бы?
- И к чему пришел? – все еще украдкой поглядывая на карниз, который все никак не давал мне покоя, поинтересовалась я.
- *Парлийцы не виновны. *
Я иронично рассмеялась, с вывозом спросив:
- А кто?
- *Судьба. *
Затянув потуже хвост, я попыталась скрыть ухмылку:
- Какое, всё-таки удобное слово, не находишь? Применить его можно в любой момент и при любой ситуации. Судьба. – Повторила еще раз. – Так ты успокаиваешь муки своей совести?
- *У меня ее нет. – Слегка улыбнулся. - Я ни о чем не жалею. * – Злобно ответил комендант.
- Тогда обоснуешь свою позицию?
- *Не думаю, что ты достойна этого, но все же. – Он сложил руки на груди, сидя в кресле за столом и глядя на меня. – Те, кому суждено погибнуть, покинут этот мир в определенную минуту, независимо от обстоятельств и места. *
Я закатила глаза, тяжело вздохнув. Прикусила губу, чтобы не сказать ничего колкого. Не получилось:
- Однако это работает лишь в сторону «моих» солдат, верно?
- *Абсолютно не верно. – Рассеял мои сомнения светловолосый офицер. - Парлийских солдат гибнет едва ли меньше, чем воинов Ракпании. *
- Мы говорим про данное место. – Напомнила я. – В лагере твоим солдатам ничего не грозит, не так ли? И где же судьба?
- *Она к ним благосклонна. - Улыбнувшись, ответил управляющий. Другого ответа я, почему-то, и не ждала. – Но не стоит говорить так категорично. Скажем, месяц назад умер парлийский солдат из рядов охраны лагеря, ты наверняка знаешь. – Я кивнула. – Он умер от сердечного приступа. Видишь? Он умер на войне, но биологической смертью. *
Сердечный приступ.
- Серьезно? – перебила переводчика на полуслове. – Естественная смерть? В неполных тридцать лет? Думаешь, война никак не причастна к этому?