– Смертные девушки глупы и медлительны, – прощебетала Люти. – Но тебе не нужно больше притворяться одной из них.
Кайя покачала головой, но понимала, что все это правда. Похоже на правду. Истина так аккуратно рушила, а затем приводила в равновесие ее крошечный мирок, что было удивительно, почему она не подумала об этом раньше. В конце концов, почему из всех детей фейри являлись только ей? Почему только она обладала магией, которую, впрочем, не могла контролировать?
– Почему вы не рассказали мне раньше? – требовательно спросила Кайя.
– Слишком рискованно, – бросил Спайк.
– Тогда почему сообщаете сейчас?
– Потому что тебя избрали для Десятины. – Ведьма Чертополоха невозмутимо скрестила на груди длинные руки. – И потому что ты имеешь право знать.
Спайк фыркнул.
– Что? Но вы сказали, я не… – Она замолчала на полуслове. За всю ночь она не высказала ни одной умной мысли и сомневалась, что сейчас что-то изменится.
– Они считают, что ты человек, – сказал Спайк. – И это хорошо.
– Секта свихнувшихся фейри решила меня убить, а ты уверяешь, что это хорошо? Эй, я думала, мы друзья.
Спайк даже не попытался улыбнуться в ответ на неловкую шутку. Он с головой ушел в свои планы.
– Есть один рыцарь из Благого двора. Он может снять с тебя чары. Со стороны будет казаться, словно Королева Неблагого двора решила принести в жертву одну из фейри – она способна так подшутить над нами, многие поверят. Власть ее окажется под угрозой. А раз Королева не выполнит сделку, то и мы не должны будем подчиняться ей. – Спайк перевел дыхание. – Нам нужна твоя помощь.
Кайя закусила верхнюю губу, в глубокой задумчивости впиваясь в нее зубами.
– Я в полном замешательстве… вы же понимаете?
– Если ты поможешь, мы будем свобоооооодны, – воскликнула Люти. – Целых семь лет свободы!
– В чем разница между Благим и Неблагим двором?
– Есть много-много разных дворов среди Благих и Неблагих. Но Неблагие почти всегда хуже, а все джентри обожают властвовать над подданными, над свободными фейри в особенности. Мы, не присягнувшие ни одному из дворов, находимся во власти тех, кто правит нашими землями.
– Тогда почему нельзя просто уйти отсюда?
– Не всем это дано, например, древолюди привязаны к земле. Да и куда мы пойдем? Вдруг в другом Дворе будет еще хуже?
– Почему свободные фейри готовы променять свою свободу на человеческую жертву?
– Жертвоприношение не только демонстрация силы, но и дар подданным. Большинству из нас запрещено убивать смертных – по крайней мере, тех, кто не согласился на сделку с нами, – пояснил Спайк. – Жертва – скромное удовольствие в обмен на службу, не только чтобы порадовать нас, но и чтобы напомнить: подчинения можно добиться и силой.
– Почему тогда они не смогут подчинить вас силой, если жертва не состоится?
– Не смогут. Они следуют соглашению. Они связаны своими обязательствами. Если жертва не будет принесена, мы свободны на семь лет. Никто не сможет приказывать нам.
– Слушайте, ребят, вы же сами знаете, что я вам помогу. Помогу сделать все, что нужно.
Широкая улыбка на лице Спайка рассеяла все волнения из-за его внезапной грубости. Должно быть, он просто боялся, что она не согласится. Люти принялась счастливо порхать вокруг Кайи, вздымая в воздух пряди ее волос. То ли пыталась заплести, то ли сильнее запутать – Кайя не могла сказать наверняка. Она глубоко вздохнула и, не обращая внимания на мельтешение Люти, повернулась к Ведьме Чертополоха.
– Как так получилось? Если я одна из вас, как я стала жить с мам… с Эллен? Она моя мать?
Ведьма посмотрела на реку, следя взглядом за покачивающимися на воде лодками-яйцами.
– Известно ли тебе, кто такие подменыши? В давние времена мы обычно оставляли что-нибудь – кусочки дерева или умирающего фейри – в колыбели вместо украденного ребенка, внешне зачаровав их. Мы редко оставляли у людей наших детей, но если так случалось, с возрастом магическую природу ребенка скрывать было все сложней. В конце концов, все они возвращались в Фейриленд.
– Но почему? Не почему они возвращались, а почему именно я? Почему меня оставили у людей?
Спайк покачал головой:
– Мы не знаем ответа на этот вопрос, как не знаем и причину, по которой нас просили присматривать за тобой.
Для нее осознание того, что где-то в Фейриленде есть другая Кайя Фирч, настоящая Кайя Фирч, было подобно удару под дых.
– Вы сказали… что детей внешне зачаровывали. Значит, я выгляжу иначе?
– На тебе очень сильные чары. Тот, кто наложил их, явно не хотел, чтобы они рассеялись, – глубокомысленно кивнул Спайк.