— Она же ничего плохого не делала, она ребёнок, только-только выпустившийся из гимназии! — крикнул Родион.
— Этот «простой ребёнок» — отпрыск Ставрогиных, который в будущем может принести мне достаточно проблем. Если сейчас молча не скроешься в лесах, после того, как закончу с ней, примусь за тебя.
Подавляя рвотный позыв, София со всей силой, которую могла сейчас собрать, укусила мужчину за внутреннюю часть руки. Отвлечённый беседой с Родионом и не ожидавший сопротивления от хрупкой девушки, мужчина закричал и оттолкнул Софию, которая всем телом упала на землю. Родион быстро подбежал к Софии и помог ей подняться. Осознав, что случилось, мужчина разозлился и хотел кинуться на Софию с Родионом, но тот успел схватить камень и прыгнуть на мужчину, с размаха ударив его камнем по голове. Мужчина упал на землю, на нём оказался Родион, который уже замахнулся рукой с камнем, чтобы добить бандита. София, прикрыв руками рот, наблюдала за тем, как Родион самоотверженно защищал её жизнь. Она знала, что Родион — самый преданный её слуга, но она не думала, что он не бросит её в ситуации, угрожающей её жизни.
Родион не глядя ещё раз ударил камнем мужчину по лицу, замахнулся, чтобы ударить второй раз, и через крики мужчины и треск огня, пожиравшим дворец, София услышала грохот. Прямо над Родионом и мужчиной отвалилась горящая балка, которая была готова вот-вот упасть на них двоих.
— Родион! — крикнула София и кинулась к своему слуге.
Рискуя своей жизнью, София подбежала к Родиону и за два рывка оттащила его от бандита, упав с Родионом на землю в безопасном расстоянии. Мужчина, поняв, что Родион с него слез, начал медленно подниматься, что-то крича, что София уже не могла разобрать. Только мужчина начал подниматься, опираясь руками о землю, послышался страшный грохот, и горящая огромная балка упала прямо на ногу бандита. Хруст костей был перекрыт громкими ругательствами и истошными криками мужчины. Он начал плакать и пытаться вытащить ногу из-под балки, но она, охваченная огнём, не давала к себе прикоснуться.
София, схватившись в Родиона, который приобнимал свою юную госпожу, пытаясь её отгородить от всего, сидела на земле и смотрела на страшную картину, которая её пугала. Она понимала, что этот бандит больше не жилец. Мужчина резко посмотрел своими горящими гневом глазами в глаза Софии, и его скривлённое от боли и злости лицо вдруг переменилось, и он рассмеялся. Вся его голова была залита кровью, которая каплями стекала по коже, падая на грязную рубаху.
— Довольна?! А-ха-ха-ха! Я убил твою мать, устроил пожар, разграбил твой дом, а ты даже порадоваться не можешь, что я, тварь такая, страдаю и умираю!
София сильнее сжала руки, которые сжимали руку Родиона.
— Твои глаза полны страха, у тебя есть прекрасная возможность меня добить, но ты чёртова трусиха! Я бы мог подумать, что ты этого не делаешь, чтобы я пострадал перед смертью, но это же не так! — мужчина широко улыбнулся, и капли крови начали стекать по его бороде. — Ты не способна на жестокость, я вижу. Трусиха! — и мужчина снова залился смехом.
— Госпожа, пойдёмте, — сказал тихо Родион и начал поднимать Софию. — Скорее.
София, не отводя глаз, полных слёз и ужаса, от мужчины, медленно поднялась и, найдя в себе силы, отвернулась, чтобы уйти в лес. За её спиной слышался треск огня, крики, смех, грохот — всё это вмиг стихло, когда бандит, чья нога была придавлена балкой, вдруг сказал то, что, словно звон колокола в деревенской тиши, оглушило Софию и навсегда отпечаталось на её корке мозга. И эти слова будут преследовать её ещё очень долгое время и сниться в её кошмарах, как бы она ни пыталась забыть их.
— Сволочь, только попробуй где-нибудь объявиться! Я самолично закончу с тобой — не я, так мои сыновья! Ставрогиных в нашей стране больше нет — запомни, тварь!
Глава 47.
В четыре часа утра тридцать первого мая в имении Ставрогиных уже вовсю тушили пожар, по усадьбе бегали спасатели, врачи скорой помощи работали, не покладая рук, пытаясь спасти тех, кто из слуг был ещё в живых и мог хоть как-то помочь в расследовании столичной полиции. О случившемся ночью страшном происшествии журналисты уже собирали материал, они готовили свежий выпуск газет на утро, и всё ещё большая часть дворянства не знала о том, что случилось в имении Ставрогиных.