По дороге бешено нёсся конь с всадником, сложившимся пополам, словно это могло придать скорость его жеребцу. Всадник то и дело встряхивал поводья, напрочь забыв о возможности загнать коня до смерти. Из-под его копыт клубами вылетала пыль дороги, которая вела к главному дворцу Ставрогиных. Топот копыт разносился по округе в тиши, проходя через толстые многолетние стволы деревьев, что высаживал ещё прапрапрадедушка Софии. Алексей нёсся на Радикале, не разбирая дороги. Он управлял конём по памяти, которая прекрасно выработалась за множество посещений имения Ставрогиных. Алексей лёг спать, окрылённый мыслями о Софии, о том, как вечером тридцать первого мая сможет признаться ей в чувствах и начать новый этап в их отношениях. Перед сном он повесил на ручку двери шкафа вешалку с гимназической формой Софии, пару раз прогладив её руками. Но посреди крепкого сна после бурного бала его разбудил Платон, беспардонно ворвавшийся в его покои. Только-только проснувшийся Алексей хотел начать ворчать на своего старого слугу, но, как только он увидел переполошенный вид Платона, решил его выслушать. Когда Платон только открыл рот, чтобы что-то сказать, сердце Алексея начало дико биться, словно оно уже предчувствовало трагедию.
— Алексей Николаевич... — начал он дрожащим голосом, что не был свойственен взрослому и спокойному Платону. — В имении Ставрогиных пожар, по слухам к ним ворвались бандиты, чтобы всех переубивать.
От душераздирающего крика Алексея проснулись его родители, спавшие в противоположном крыле дворца. Разгневанный Николай Харитонович вскочил с постели и пошёл в комнату Алексея, за ним поплелась испуганная Эльвира Алексеевна. Когда мужчина распахнул дверь, то на секунду замешкался. Испуганный Алексей, который что-то бубнил себе под нос, трясущимися руками пытался застегнуть пуговицы первой попавшейся ему под руку рубашки. В итоге часть пуговиц была застёгнута неправильно, и вся рубашка была перекошена.
— Что тут происходит?! — крикнул Николай Харитонович, пытаясь привести в разум своего сына. — Ты куда в таком виде собрался? — Николай Харитонович посмотрел на испуганного Платона. — А ты что тут делаешь?
— Ваше Высокоблагородие, я... я... — увидев за спиной Николая Харитоновича Эльвиру Алексеевну, Платон чуть успокоился. — В имении Ставрогиных пожар, люди говорят, к ним забрались бандиты и всех убили.
— Что? — впервые в жизни Платон увидел растерянного Николая Харитоновича.
— Нет! — крикнул Алексей, застёгивая ремень на штанах. — Не всех, не всех!
Эльвира Алексеевна закрыла ладонями рот, пытаясь не издавать лишних звуков из-за внезапно накрывшего её плача. Николай Харитонович снова повернулся к Алексею.
— Соня не может умереть, только не она!
— И что ты собираешься делать? — спокойно спросил Николай Харитонович. — Поскакать в горящее имение, полное бандитов?
— Да! Я должен её найти, её не могут тронуть, она не позволит! — Алексей говорил, пытаясь сдерживать рыдания, что противно драли горло. — Она не может умереть!
Николай Харитонович тяжело вздохнул, он, как и Эльвира Алексеевна, понимали, что София уже вряд ли дышала. Мужчина отошёл от двери, чтобы не мешать Алексею, который пулей вылетел из комнаты.
Даже сейчас, приближаясь к дворцу, Алексей не давал себе плакать. Он знал, что София жива, он верил, поэтому оплакивать её он просто не имел права. В его блестящих от скопившихся слёз глазах отразился огонь, с которым уже активно разбирались пожарные. Алексей остановил Радикала и слез с него, чуть не упав всем телом на землю. Не зная, куда бежать, Алексей замер, но вдруг ему на глаза попался молодой столичный полицейский, к которому он и рванул.
— Здравствуйте, — Алексей, остановившись перед полицейским в лёгких доспехах, поклонился ему, пытаясь сохранить спокойствие. — Что тут происходит? Как обстоит ситуация?
Молодой полицейский узнал Алексея и поклонился ему в ответ.
— Ваше Высокоблагородие. Два часа назад в имение ворвалась банда преступников, устроившая пожар и убившая всех слуг, которые попадались им на глаза...
Сзади Алексея послышалось цоканье копыт пары лошадей. Он обернулся и увидел экипаж Ивана, из которого выбежал сам Иван и за ним Варвара, давящаяся слезами. Она с разбегу кинулась на Алексея с объятиями и отошла, чтобы Иван тоже мог обнять своего друга. Они не поздоровались друг с другом — им это было и не нужно. Полицейский поклонился прибывшим Ивану и Варваре.