Дорога, которая за своё время повидала множество экипажей, вывела к роскошным чугунным воротам, наверху которых красовался золотой герб Ставрогиных, по сторонам врат был каменный забор, который простоял вот уже как сто пятьдесят лет, и столько же наверняка ещё простоит. Дорога за воротами была покрыта брусчаткой и шла вниз по склону так, что все подъезжающие ко дворцу могли разглядеть всю усадьбу.
— Ох, как будто и не уезжала отсюда!
— Госпожа, аккуратнее! — Родион вытянул руки в сторону своей госпожи, которая почти целиком высунулась из кареты.
После дождя вся зелень блестела из-за света утреннего солнца, которому только-только дала светить ушедшая туча. Каждый день лета, несмотря ни на что, в садах усадьбы Ставрогиных утром слышалось пение птиц и журчание воды фонтанов. Наталия Владимировна любила сидеть в саду за столом с чашкой кофе и наслаждаться звуками живого мира и его свежестью. Лето — единственное время года, когда она могла встать рано утром и действительно наслаждаться времяпрепровождением. Обычно, особенно зимой, госпожу до одиннадцати не слышно и не видно — она спокойно, раскинувшись на кровати и заняв место мужа, который ещё три часа назад ушёл на работу, сопела с открытым ртом. Григорий Николаевич никогда не будил свою жену, когда вставал в шесть утра, он был рад тому, что Наталия Владимировна может себе позволить отдыхать столько, сколько ей захочется. Зачем её будить?
Но сегодня Наталия Владимировна не сидела в саду, созерцая красоты летнего утра, а бегала по дворцу — всё должно быть идеально к приезду её дочери, ведь она приедет уставшей после столь долгой дороги! Так считали и все слуги. Но кто же знал, что, как только экипаж подъедет к крыльцу дворца, дверь распахнётся, и в них влетит София Григорьевна, подбирая полы платья. Она взбежала по ступенькам дворца, чтобы как можно скорее крепко обнять свою маменьку.
Она как раз бегом спускалась по лестнице, держась одной рукой за перила.
— Маменька, я вернулась!
Наталия Владимировна, услышав голос дочери, застыла и несколько секунд в ступоре смотрела на Софию. Как вдруг завизжала, отчего зашедший в двери Родион чуть подпрыгнул, и рванула вниз быстрее прежнего.
— Софи, любимая моя!
Наталия Владимировна и София с разбегу врезались друг в друга и крепко обнялись. Каждая их встреча, когда София на время приезжала из Парижа домой, была тёплой, но эта, после которой София останется дома и никуда не уедет, особенно грела сердце Наталии Владимировны. Наконец-то её младшая доченька вернулась домой, теперь насовсем!
— Как я рада тебя вновь видеть!
— А я так рада, что ты приехала. Больше никогда тебя не отпущу!
— Маменька, Вы что, плачете там?
— Конечно! А ты думала? – Наталия Владимировна чуть отдалила Софию от себя. – Иди разбирай вещи и спускайся кушать. Я уверена, что ты голодная с дороги.
— Мне идти в свою комнату?
— Да, она никак не изменилась с твоего последнего визита — я лично следила за этим.
— Ура! — во дворец вошли Евдокия и Яков. — Скажите, чтобы все вещи несли ко мне! Родион?
Родион подбежал к своей госпоже, и они оба пошли по лестнице.
Комната Софии находилась на третьем этаже почти в самом конце левого крыла дворца. Ей нравилась эта отдалённость от остальных жилых комнат, словно комната — её отдельный маленький дворец.
— Родион, ты веришь, что мы вернулись сюда? Насовсем!
— Нет, госпожа, я до сих пор не могу это осознать.
— И правда! — София шла, рассматривая с широко распахнутыми глазами коридор дворца, словно видела его впервые. — Я так взволнована. Что же делать? Чем нам завтра себя занять? М? — она посмотрела на Родиона.
Сначала он не понял, что вопрос не был риторическим, а был обращён именно к нему и требовал ответ.
— А, я? Вы меня спрашиваете?
— Да, чем бы ты хотел заняться завтра?
— Я невежественный невежа, как я могу Вам посоветовать развлечения? Вам они не подойдут.
— Прекращай это самоуничижение, я тебе сколько раз говорила? Вроде, столько лет ты со мной, я тебя никогда не унижала, ты что, там на стороне у кого-то подрабатываешь?
— Нет, что Вы, упаси Бог!
София засмеялась. Они как раз дошли до дверей, ведущих в комнату Софии. Она взялась руками за ручки и, глубоко вздохнув, с силой их дёрнула.