Да, верно. Только ничего такого и не было. И он не несся стремглав назад. Ведь они же его мигом раскусят. Да еще задницу надерут. Люди всегда его мигом раскусывали и надирали ему задницу. Когда он украл солнцезащитные козырьки к очкам у Кирка Деснера, ребята из команды тут же его раскусили и надрали ему задницу. А когда он изменил Сил, Сил тут же его раскусила, разорвала их помолвку и изменила ему с Чарльзом, и то было самое сильное надирание задницы, из всех предыдущих, за всю жизнь, которая, как казалось ему совсем недавно, состояла просто из серии все усиливающихся надираний задницы.
Он, как всегда, обратился мыслями к маме в поисках поддержки.
Неужели этот придурок Донфри никогда в жизни не совершал ошибок? сказала мама. Неужели он никогда ненароком не поучаствовал в чем-то плохом, что, к прискорбию, случилось? А теперь хочет заклеймить тебя хером моржовым, подонком, незрелым человеком из-за одной маленькой ошибки? И это кажется справедливым? Ты не думаешь, что ему, вероятно, иногда в жизни требовалось прощение?
Может быть, сказал Рустен.
Ах, наверняка, сказала мама. Я знала тебя всю твою жизнь, Ал, ты не мелкая душонка. Ты Ал Рустен. Не забывай об этом. Иногда ты думаешь, будто с тобой что-то не так, но каждый раз выясняется, что нет, все в порядке. Зачем мучить себя мыслями об этом и тем самым упускать прелесть текущего мгновения?
Мамин голос в его голове приободрил Ала.
Он вырулил из проезда. Мама права. Мир прекрасен. Рядом находилось кладбище пионеров Запада с покосившимися, пожелтевшими камнями. А вот – очень оживленная станция «Джиффи Луб». Плотный шар птиц вытянулся в линию, а затем они расселись на ветвях расколотого молнией дерева. Он знал, что на самом деле в его голове не мама. Он просто представляет себе, что сказала бы мама. Кто может знать, что сказала бы мама? Она ближе к концу стала свихнувшейся старухой. Но ему ее явно не хватало.
Он снова подумал о девочке-калеке. Они не успели в назначенное время, и им придется ждать нового назначения. До единственного имеющегося окна оставалось еще несколько месяцев. В темноте ночи она сгибалась к своей кривой ноге и стонала. Она уже была совсем рядом, в двух шагах от…
Это был полный бред. Это был негатив. Ты должен позволить начаться исцелению. Это все знали. Ты должен любить себя. Что было позитивного? Магазин: придумать способы его улучшить, сделать хоть чуть-чуть поприличнее, вернуть к жизни. Он оборудует там кофе-бар. Выбросит старый заляпанный ковер. Вот, он уже чувствует себя лучше. Нужно иметь повод для радости. Радость дает тебе силы. Когда он сделает магазин рентабельным, он пойдет дальше, сделает его супер. К его приезду у магазина каждое утро будут выстраиваться очереди. Он представил себе, как протискивается через толпу и, кажется, все спрашивают у него с улыбками и похлопыванием по спине, не хочет ли он баллотироваться в мэры? Не хочет ли он сделать для города то, что сделал для «Блеска былого»? Ха-ха, вот будет развлекуха – баллотироваться в мэры. Какого цвета будут его знамена? Какой у него лозунг?
АЛЛО, АЛ РУСТЕН ПРИВЕТСТВУЕТ ВАС, ДРУЗЬЯ.
Неплохо.
АЛ РУСТЕН, ЛУЧШИЙ ИЗ НАС.
Немного тщеславно.
АЛ РУСТЕН: ТАКОЙ ЖЕ, КАК ВЫ, ТОЛЬКО ЛУЧШЕ.
Ха-ха.
Вот тебе твой магазин. Никто не стоит в очереди. Со свалки принесло грязный кусок брезента и прилепило к окну. За свалкой располагался виадук, где ошивались бродяги. Эти бродяги уничтожали его…
Кажется, они предпочитали, чтобы их называли «бездомные». Где-то он об этом читал? «Бродяга» – это пренебрежительно? Господи боже, для этого железные нервы нужны. Человек ни дня в жизни не проработал, шляется по городу, ворует пироги с подоконников, а потом начинает кричать о своих правах? Он хотел подойти к бездомному и назвать его бродягой. И он это сделает, непременно, схватит этого чертова бродягу за шкирку и скажет, Слышь, бродяга, ты уничтожаешь мой бизнес. Я уже два месяца не могу заплатить аренду. Возвращайся в чужеземную страну, из которой ты, вероятно…
Нет, он правда ненавидел этих побирушек, которые ходят мимо его магазина с незатейливыми самодельными плакатиками. Писать хотя бы правильно они могут научиться? Вчера тут ходил один с таким плакатиком, на котором было написано ПОМОГИТЕ ПОЖАЛУЙСТА БИЗДОМНОМУ. Ему орать во все горло хотелось: Эй, мне жаль, что ты остался биз дома!» Они под этим виадуком столько времени торчат – могли хотя бы ошибки друг у друга исправлять…
Когда он припарковал машину, у него в голове странным образом не осталось никаких мыслей. Где он? Магазин. Угу. Где его ключи? На том же старом уродливом шнурке, который никак не вытащить из кармана.