Семейная жизнь в наше время иногда кажется похожей на игровой автомат «Ошарашь крота», будущий читатель. Будущие поколения все еще играют в это? Появляется пластиковый крот, ты шарахаешь по нему молотком, он умирает, падает, появляется другой, ты шарахаешь, убиваешь? Эта игра может показаться тебе странной/жестокой, будущий читатель? Тебе, чтобы жить, даже не нужно есть? Вы парите целыми днями в воздухе, дружески улыбаетесь друг другу? Иногда кажется, что если один ребенок у тебя счастлив, то тут же тебе как снег на голову неприятности со стороны другого, то есть он выражает недовольство, и тут родитель должен «ошарашить» ребенка, т. е. отреагировать на недовольство.
Теперь явно пришла очередь Евы.
Сегодня учительница Евы миз Росс прислала домой записку. Ева устраивает истерики. Ева вечно недовольна, Ева топает ногой, Ева кинула контейнер с рыбным блюдом в Джона М., когда Джон сказал, что теперь его очередь кормить рыбок. Это не похоже на Еву, говорит миз Р. Ева – самый дружелюбный, самый добрый ребенок в классе.
И еще последние рисунки Евы стали какими-то странными.
Приложен образец рисунка.
Типовой дом. (Могу сказать: по шутливому изображению вишни = розовые завихрения, имеется в виду наш дом.) Во дворе мрачные ДС. Одна («Бетти») думает в облачке над головой: ОЙ-ОЙ! БОЛЬНА-ТО КАК. Вторая («Гвен») показывает длинным костлявым пальцем на дом: СПОСИБО ЛЕДИ. У третьей («Лизы») слезы катятся по щекам: А ЕСЛИ БЫ Я БЫЛА ВАШЕЙ ДОЧЕРЬЮ?
Пэм: Так. Похоже, это не проходит.
Я: Да, не проходит.
Поехал прокатить Еву. Прокатились по Истриджу, Лемон-Хиллз. Показывал на дома с ДС. Заставил Еву считать. Получилось, из приблизительно 50 домов есть в 39.
Ева: Значит, если все так делают, это уже и хорошо.
Это в точку. Ева пародирует меня, Пэм.
На Уэддл-Дак-кроссинг композиция из восьми ДС: ДС держатся за руки, прелестное (бумажные куклы) впечатление. Они все словно поют в один голос. Вокруг рамы носятся три малыша, их преследуют два щенка.
Я: Вау, какое жалкое зрелище.
(Ева проницательная, Ева разбитная. Потому буду часто шутить с Евой.)
Ева молчит.
Зашли в «Мороженое Фрица», заказал себе банановый сплит, Ева взяла «Снежок», мы сидели на большом деревянном крокодиле, смотрели на закат.
Ева: Я даже… даже не понимаю, как они еще до сих пор не умерли.
И тут меня осенило + небольшое облегчение: Ева протестует, потому что не понимает научную основу всего этого. Спросил у Евы, знает ли она, что такое Канал Семплики. Не знает. Нарисовал на салфетке человеческую голову, объяснил: Лоренс Семплика = доктор + умная голова. Нашел способ протаскивать микрошнур через мозг, не причиняя никакого вреда и никакой боли. Для прокладки пилотного маршрута используют лазер. Потом через него с помощью шелковой нити пропускают микрошнур. Микрошнур входит сюда (прикоснулся к виску Евы), выходит отсюда (прикоснулся к другому виску). Все очень аккуратно, без боли, когда это делают, ДС под наркозом.
Потом решил пооткровенничать с Евой.
Объяснил: У Лилли важный поворотный момент в жизни. На следующий год Лилли переходит из начальной в среднюю школу. Мама и папа хотят, чтобы Лилли, поступив туда, могла высоко держать голову, как уверенная в себе молодая женщина, чувствовать, что ее семья не хуже/не беднее других семей, ее двор приблиз. не дешевле дворов сверстников, то есть не та почти помойка, что прежде, т. е. больше не откровенный источник стыда для Лилли.
Разве это так уж много?
Ева молчит.
Вижу, как крутятся колесики.
Ева души не чает в Лилли, ради Лилли встанет перед мчащимся поездом.
Потом поделился с Евой, какая у меня была летняя работа, когда учился в средней школе – в «Сеньоре Вкусно» (мексиканская кухня). Там было жарко, все в жиру, босс злобный, всегда гонял нас щипцами. Когда я возвращался домой, волосы все были в жиру + рубашка воняла жиром. Я бы теперь не смог пойти на такую работу. А тогда? Тогда радовался: заигрывал с буфетчицами, участвовал в розыгрышах с другими работниками (прятал щипцы злобного босса, засовывал журнал под штаны, и, когда злобный босс гонял меня щипцами, мне не было больно, злобный босс = сбитый с толку).
Дело в том, сказал я, что все относительно. Девушки Семплики раньше вели жизнь, совсем не похожую на нашу. Их жизни грубые, жестокие, беспросветные. То, что нам кажется пугающим/неприятным, им вполне может не казаться пугающим/неприятным, т. е. они видели и похуже.