Где Тодд сейчас (?!).
(1 окт.)
Сегодня панихида по Тодду Грассбергеру в украинской церкви в центре города.
Тодд явно не аристократического происхождения.
Священник = длинноволосый чувак в сутане. Поет/гнусавит в течение всей службы, по-украински, по памяти. Он поет, расхаживает, концы веревки, которой он подпоясан, болтаются. Пугающая внешность. Очень напряжен.
Проповедь: Почему это кого-то удивляет? Вы разве рассчитывали жить вечно? Единственная разница между вами, теми, кто сидит здесь в ожидании продолжения дня, и Тоддом в гробу, отправляющемся в вечный дом в холодной земле, это биение сердца. Чувствуете это, люди? У себя в груди? Это тонкая черта между вами и могилой. Почему же вы живете так, будто вы вечны? Это глупо. Вы глупцы. Это страшно? Нет, не страшно. Это правда, это реальность!
Крики: Нам проснуться? Проснуться?
Все смотрят на священника большими глазами. Кроме прихожан, часто бывающих здесь, они, кажется, слушают все это не в первый раз.
Священник продолжает: Кто из нас умрет сегодня? Не думаем ли мы, что он шутит? Это свидетельствует, что мы глупы. Любой из нас может умереть сегодня, прямо сейчас, неожиданно у него перехватит дыхание, сыграет в ящик прямо на скамейке и глазом не успеет моргнуть, как будет лежать рядом с Тоддом в земле.
Вдруг из кухни внизу: запах ростбифа + звуки крышки о кастрюлю, позвякивание расставляемых тарелок = призывно.
Люди заерзали на скамейках, встревоженные удивительным запахом.
К кафедре подошли два брата Тодда, воздать ему должное.
Старший брат: Тодд милый, Тодд забавный, Тодд – грозная сила при жизни. Мы никогда не забудем того чуда, каким был Тодд. Младший брат: Да, Тодд – суперсильная личность, Тодд = бык. Хотя Тодд был иногда суров, Тодд сыграл важную роль в жизни младшего брата, научил его стоять за себя. Иными словами, в детстве Тодд его вечно гонял, а теперь младшего брата ничто не может напугать, то есть ни один хулиган не сможет сравниться с Тоддом. Но Тодд так велик, Тодд лучший. Тодд так умен, так привлекателен внешне, неудивительно, что мать Тодда + отец всегда относились к нему (младшему брату) как к посредственности. Но Тодд такой заботливый, такой восприимчивый, Тодд понимал это, теперь уже никто не утешит младшего брата, сказав, что он (младший брат) на свой манер был вполне хорош, нередко как раз перед разрывом заключенного между ними пакта касательно того, что вечером в среду его день, он, младший брат, берет машину отца и едет встречаться с девушкой, которую любил по-настоящему, возможно, любовью всей жизни, девушкой, которую у него увел чувак из Селдена, чувак, чей старший брат был явно больше, чем Тодд, склонен, давать младшему брату возможность пользоваться семейной машиной.
У младшего брата Тодда на кафедре перехватывает дыхание. Он, кажется, никак не может остановиться.
Продолжает взахлеб.
Но Тодд велик, Тодд так велик, Тодда наверняка будет не хватать. Тодд преподал всем в семье важный урок: даже если личность сильная, агрессивная, амбициозная, не склонная замечать потребности других, это все же не значит, что он не величайший, не самый удивительный брат, который иногда, словно вопреки себе, мог вдруг всех удивить – сделать что-нибудь вполне разумное.
Младший брат, явно ошеломленный собственным воздаянием памяти старшего, после этого покинул кафедру, метнув свирепый взгляд в старшего, который что-то прошипел ему вполголоса.
К кафедре подошла вдова Тодда. Кажется, говорить не может. За ее юбку цепляются три маленькие девочки. Вдова передает микрофон младшей.
Младшая девочка: До свидания, папочка.
Обед хорош. Больше чем хорош. Панихида такая грустная, обед = божественный. Съел три сэндвича с ростбифом на прощальной бумажной тарелочке. Снаружи желтые деревья трепещут на ветру. Желтый листик попадает внутрь через открытое окно подвала. Смотрю, как его заносит, а потом он падет рядом с моей туфлей.
Думаю: жизнь прекрасна.
Как я рад, что не мертв.
Если/когда я умру, не хочу, чтобы Пэм была одинока. Если только новый муж будет хороший чувак. Мягкий. Религиозный. Очень заботливый + добрый к детям. Но детей не проведешь. Дети предпочитают мертвого папу (т. е. меня) религиозному чуваку. Бледный, скучный религиозный чувак, без обаяния, носит дурацкие свитеры и всегда немного печальный, потому что у него не стои́т из-за физического недомогания.
Ха-ха.
Сегодня чуть не все мои мысли занимает смерть, будущий читатель. Неужели так и будет? Неужели я умру, Пэм и дети умрут? Ужасно. Зачем мы появились здесь, склонные к любви, если конец нашей истории = смерть? Это безжалостно. Жестоко. Не нравится.