— Хороших демонов не бывает, — проворчал он и для приличия подулся ещё секунд тридцать.
Мы шли к дому, и я размышляла о странностях судьбы. Видел бы нас кто-нибудь. Дьявол с ангелом под ручку направляются ужинать при свечах. Что-то в этом мире происходит не то… Ага, наконец-то заметила!
Глава 56
Идея с ужином при свечах была ошибкой. Может быть, я это понимала ещё до того, но поддалась какому-то подсознательному порыву. Я старомодна и романтична. И я люблю такие трапезы в полумраке, с мерцающим рыжими искрами хрусталем, сладким и терпким ароматом вина, тишиной, из которой вытекают негромкие звуки музыки, текущие прямо в душу. И чтоб напротив были глаза, от которых можно сойти с ума. Это было уже сотни раз, но на сей раз я допустила ошибку.
Всё было так же. Хрустальные бокалы и вино из бездонных запасов доктора Дривера. Белая скатерть и молочно-матовый фарфор, дополненный серебром. Полыхание огня в камине и тонкие язычки, танцующие на бледных пальцах свечей. И тихие переборы гитары из невидимых динамиков. Только глаза… Нет, от них вполне можно было сойти с ума, зелёные, мерцающие, задумчивые и невыразимо печальные.
Он, как многие до него, сидел напротив и молча смотрел сквозь рубиновое вино на пламя свечи. Прозрачная ножка бокала поблескивала в изящных пальцах. И так просто и естественно было поддаться этому очарованию… Даже если б он не был Джулианом, даже если б я не знала его раньше, даже если б видела впервые. Если б я ещё не знала, что он демон.
— Твои достоинства поистине неисчислимы, — негромко произнёс он. Взмах ресниц и зелёные глаза взглянули на меня с нежной грустью. — Ты, оказывается, ещё и отличная хозяйка. Прекрасно готовишь. Перед таким искушением не устоял бы и святой Даниил. Как я жалею, что я не просто мужчина, который мог бы претендовать на место в твоей жизни. Ты продолжаешь терзать меня.
Он вздохнул, мягко по-кошачьи потянулся, и на его лице появилась едва уловимая усмешка.
— Ты чувствуешь это? Я об очаровании этой минуты, о чём-то, что окутывает нас в этот миг, о сладчайшей иллюзии, что всё можно изменить, если просто протянуть друг к другу руки, сплести пальцы, соединить губы…
Я с трудом удержалась, чтоб беспокойно не заёрзать в кресле. Вместо этого я уточнила:
— И снова получить удар током?
— Не знаю… — улыбка растворилась на его губах. Он опустил очи долу и покачал головой. — Я ничего не знаю, Лора. Может, теперь этого бы и не случилось, только как раз теперь это и не нужно. Очарование мига, — он снова взглянул на меня и улыбнулся. — Мне пора учиться довольствоваться малым. Спасибо и на том.
Он поднялся и подошёл к окну. Тучи сгустились и неслись, едва не цепляясь за вершины деревьев.
— Мне сейчас пришла в голову занятная мысль, — произнёс он, не оборачиваясь. — Ведь в этом мире мы остались с тобой один на один. Во всём мире, поскольку наш мир сейчас ограничен этой маленькой планетой. Ты не можешь покинуть её. Твоего мира, из которого ты пришла, к которому ты привыкла, теперь просто не существует, — он обернулся. — Ты одна, даже Фарги здесь нет. Нет ни одной живой души, которая бы понимала тебя, которая бы действительно была неравнодушна к тебе. Кроме меня.
— И что?
— Ничего, — он снова отвернулся к окну. — Это ни к чему не ведёт. Просто ты одна и ты ничего не можешь с этим поделать. И я почти ничего не могу сделать для тебя. Если ты не погибнешь, быть может, тебе придётся здесь жить годы и годы, может, века, тысячелетия. В этом жалком, замкнутом и безнадёжном мирке. Может, тогда ты хоть немного начнёшь понимать меня.
— Кого тебя? — я встала и подошла к нему. Прислонившись к стене возле окна, я взглянула ему в глаза. Я была немного благодарна за то, что он разрушил это тягостное очарование вечера. Я вспомнила, что ещё день, просто погружённый в магические сумерки, и что со мной не близкий человек, которому можно доверять. — Я должна понять графа Преисподней или Джулиана МакЛарена, который все эти века и тысячелетия незаметно жил в моём сердце? Молчишь… Думаешь, меня не пугает описанная тобой перспектива, или я её не понимаю? Я всё равно буду пытаться выбраться отсюда и вернуться домой.
— Ты будешь биться, как птица о стекло. Только не сможешь погибнуть.
— А что будешь делать ты? Ах, да, ты же можешь уйти из этого измерения.
Он покачал головой, не отрывая задумчивого взгляда от мрака, царящего за окном.
— Нет, я останусь с тобой и буду пытаться вытащить тебя отсюда, — его губ коснулась призрачная полуулыбка. — Наконец, и у меня появился смысл жизни.