Но ветер стих и наступила тишина. Гром слышался позади, а здесь не было слышно ничего, кроме шелеста листвы под копытами коней. Туча, подсвеченная странным голубоватым светом, висела над мёртвыми деревьями, и этот свет заливал всё вокруг, придавая и без того жуткому пейзажу совершенно ирреальный вид.
В полном молчании мы выехали на небольшую поляну, где увидели не замок, не капище, а маленькую чёрную хижину, кое-как сооружённую когда-то из бурелома и почти окаменевшую в течение многих лет, если не веков. Из её крыши, представлявшей собой сплетенье сучьев, вверх тянулся сизый дымок, который уходил к небу, где вливался в колдовскую тучу. Из хижины слышался хриплый старческий голос, что-то бормотавший или напевавший.
— Это хижина колдуньи? — спросила Лия, с опаской осматриваясь по сторонам.
— Похоже, — ответил её отец. — Только что мы тут делаем?
— Собираемся узнать будущее, — негромко ответил Кратегус и спешился. Привязав коня к корявой ветке одного из деревьев, он осторожно приблизился к входу и заглянул внутрь. Потом обернулся: — Кто со мной?
Первым, как ни странно, отозвался Эльвер, который зарычал и, приподнявшись на задние лапы, превратился в человека.
— Я пойду с тобой, на тот случай, если тебе понадобится помощь.
— У меня, похоже, тоже нет выбора, — пробормотала я, спрыгивая с коня.
— Я тоже, — кивнула Лия.
— Папа останется сторожить лошадей? — ядовито осведомился демон.
Джексон ворча сполз с седла.
— Это может быть опасно, — хмуро сообщил он. — Если это настоящая ведьма, то она может нас всех заколдовать.
— По меньшей мере, троим бояться нечего, — усмехнулся демон и, нагнувшись, вошёл в хижину.
Изнутри она выглядела куда больше, чем снаружи. Это был почти зал, стены которого были сложены из огромных окаменевших от времени стволов. Всюду висела паутина, связки каких-то корней, плодов, дохлых птиц и летучих мышей. Посреди зала был разведён большой костер, над ним на медном треножнике стоял чёрный котел, из которого и струился вверх фиолетовый дым. Вокруг котла бродила скрюченная старуха в лохмотьях и помешивала своё варево, бормоча заклинания.
Старуха была как раз такая, как изображают в детских книжках злых ведьм: неопрятная, хромая, страшная, с грязными седыми космами и огромным крючковатым носом.
— Что вам надо? — прохрипела она, не отрываясь от своего занятия. — Я никого не звала к себе в гости. Уходите.
Кратегус, который с брезгливым видом озирался по сторонам, недовольно взглянул на неё.
— Ты просто забыла, Веледа. Должно быть, я слишком задержался в дальних странах.
Его слова, а, вернее, даже голос произвели на старуху неожиданное впечатление. При первых же звуках она резко вздрогнула и выронила свою поварешку, которая с бульканьем утонула в котле.
— Кратегус, — ещё более хрипло пробормотала она, бочком подкатываясь к нему. — Будь ты проклят!
Последнее замечание прозвучало не столько проклятием, сколько просто как выражение изумления. Старуха подошла и снизу вверх посмотрела на него. Её маленькие глазки поблёскивали из-под седых лохматых бровей.
— Задержался, возлюбленный мой, ещё как задержался!
— Время для меня идёт незаметно, — пожал плечами он. — Не ожидал увидеть тебя здесь.
— Где ещё мне быть? — проворчала она и заковыляла обратно к котлу. — Я старше тебя на тысячу лет. Здесь мне самое место. Ты всё такой же красавчик, а я всё так же стара, и уже никакие чары не вернут мне молодость. Я продолжаю стареть, но не умираю. Я уже не могу колдовать, как прежде, потому что у меня болят руки.
Она продемонстрировала ему искривлённые пальцы с опухшими суставами. Он кивнул. Старуха недовольно покосилась на меня, потом на Лию.
— А ты всё соблазняешь знатных дам и морочишь ведьм?
— Быть может, — неопределённо пожал плечами Кратегус, подходя к котлу и заглядывая в него. — Зачем тебе эта гроза, Веледа? Лес вокруг вымер. Ты гневишь своих богов, может, потому и стареешь.
— Может, — согласилась она. — Я не выхожу и не хочу выходить. Гроза защищает меня от непрошеных гостей. Вы потому и прошли, что тебя я звала. Я долго ещё звала тебя ночами, пока не явился другой и не сказал, кто ты на самом деле. И я перестала тебя звать. Мне не нужен ни христианский бог, ни христианский дьявол.