— Если придерживаться нашей версии, то, возможно, это и есть последние люди, жившие здесь, — с усмешкой заметил демон.
Я смотрела на святилище с той же яростью, что охватила нашего масунта. Тьма и Злоба взирали на меня из низкого чёрного входа, темневшего под вереницами черепов. Зло древнее, беспощадное и ненасытное обитало в этом жутком сооружении, и мне хотелось схлестнуться с ним и изгнать его из этого мира, разметать эти камни, предать огню столбы, захоронить останки жертв.
— Мы пришельцы, чужаки, — услышала я рядом шёпот демона. — А оно живёт здесь вечно. Это его дом. Вправе ли вы…
— Вправе… — выдохнула я, исподлобья глядя на капище.
Грозно зарычал Эльвер, встав на задние лапы.
— Давайте уедем отсюда, — быстро проговорил Джексон. — Нехорошее место.
Он развернул коня и помчался прочь.
— Папа! — крикнула Лия и поскакала следом.
Кратегус расхохотался и этот хохот громом раскатился по лесу.
— Ах, колдун, ах, трус!
— Мы вернёмся, Эльвер, — пообещала я. — Так или иначе, мы с этим разберёмся. Дай срок.
Масунт застыл в стойке на краю поляны. Он внимательно смотрел на меня тёмно-синими, как ясное ночное небо глазами, а потом тряхнул гривой, гневно прорычал что-то в сторону капища и большими скачками помчался за Джексонами.
— Может, устроим здесь привал? — поинтересовался Кратегус.
— Откуда ты знал, что здесь? — спросила я, разворачивая коня.
— У меня отличное обоняние.
Я снова взглянула на жуткое сооружение.
— О чём-то сожалеешь? — спросил он.
— О том, что не взяла с собой взрывчатку. Но я вернусь сюда.
Я пришпорила коня и поскакала вслед за нашими спутниками, едва разобрав слова Кратегуса:
— Что-то подсказывает мне, что это не понадобится.
Мы догнали их в жиденьком перелеске, за которым виднелась унылая серо-коричневая холмистая равнина. Стало холодно. Джексон сидел в седле, нахохлившись, должно быть, сообразив, как выглядело его поспешное бегство. Лия была бледна, насколько это позволяла её тёмная кожа. Потом она вдруг подняла руку и ладонью вверх вытянула её перед собой.
— Что это? Что? Это то, что я думаю?
Снежинки одна за другой закружились вокруг нас бойким хороводом.
— Снег, — произнёс Джексон. — На Новой Луизиане не бывает…
Он осёкся и замолчал, глядя на танец белых пушинок.
— На Земле бывает, — ледяным тоном уточнил демон. — В Шотландии бывает много снега, жестокие метели, бураны. Нужно ехать. До темноты мы должны найти какое-нибудь укрытие от непогоды. Если вы, конечно, не собираетесь спать на снегу как сибирские лайки.
Он первым двинулся вперёд, и тут я увидела, что он опять изменился. Вернее, не он, а его одежда. Вместо модной зимней куртки, на его плечах лежал огромный тяжёлый чёрный плащ с широким воротником из серого косматого меха, похожего на волчью шкуру. Плащ был так велик, что закрывал круп коня. Поскольку мы замерли, поражённые очередным фокусом, он обернулся, и я увидела, что на нём чёрный костюм, состоящий из штанов и камзола, расшитого золотом, на ногах — длинные сапоги из мягкой кожи, а на руках — замшевые перчатки с раструбами почти до локтя.
— В чём дело? — поинтересовался он. — Я одет не по погоде?
— Уши не отморозишь? — усмехнулась я. Модельная стрижка не очень шла к средневековому наряду, но, нужно отдать ему должное, выглядел Кратегус колоритно.
Он раздраженно фыркнул и поднял коня на дыбы, а затем, как и следовало ожидать, понёсся впереди нашего отряда по заснеженному полю.
Это длилось долго. Я уже начала забывать, где мы, и как мы тут очутились. Бесконечные заледеневшие холмы, неподвижное серое небо и холодный ветер пополам с мелким сухим снегом. Мы скакали вперёд, хотя можно было решить, что, по сути, мы стоим на месте. Только Кратегус со своим конём, да Эльвер были неутомимы. Я устала от серости, холода и странного ощущения безысходности, внезапно проникшего в душу. Зелёный мир Новой Луизианы остался так далеко, что казался сном, временем странных и неправдоподобных сказок. А иногда начинало казаться, что всё вокруг — это просто тёмный болезненный сон, из которого невозможно выбраться. Или ад… Да, такое тоже приходило в голову.
Джексоны двигались позади, сжавшись от холода и натянув капюшоны курток. Кажется, Ларс ещё надел лыжную шапочку. Наши рыжие кони, достаточно выносливые и всё же неприспособленные к таким концам да ещё при такой погоде давно уже перешли с галопа на усталую рысцу. К тому же им, в отличие от нас, хотелось есть. Это мне казалось, что после увиденного на поляне посреди мёртвого леса кусок в горло не полезет.